— Тогда идёмте.
Вот она, заветная лестница. Широкие ступени — в ряд смело пройдут пятеро. Радостно-лучащиеся, словно из гладкого, отполированного золота, они кажутся совершенно реальными, настоящими, из плоти этого мира, отнюдь не призрачными.
Ракот помедлил, скинул с плеча чёрный меч. Он ждал этого мига, мечтал о нём, предвкушал, представлял во всех деталях, смаковал саму мысль о нём. Схватиться со Спасителем лицом к лицу, сойтись в честной рукопашной — чего ещё может пожелать бывший Владыка Мрака, не единожды штурмовавший Обетованное, претерпевший самое сокрушительное из возможных поражений, переживший ужас развоплощения и заточения на Дне Миров?..
Былые хозяева Упорядоченного сокрушены и изгнаны. Они с братом не заплатили Ямерту и его родичам той же монетой, не стали изничтожать или обращать в бесплотных и бессильных призраков. Если Молодые Боги появились в Упорядоченном, значит, это произошло не случайно. И совсем извести Ямерта и компанию, стерев даже память о них, не представлялось разумным. В первую очередь, конечно же, Хедину. Но здесь Ракот был с ним согласен.
Ну, что же ты медлишь, Повелитель Тьмы? Ты втихую ненавидишь приставку «бывший», ты толком не знаешь, что делается сейчас в некогда твоём домене, что там натворил Чёрный из поколения Новых Магов, некогда посуливший им с Хедином присмотреть за братцами и сестрицами? Почему ты оробел сейчас?
Рядом с Ракотом появился его всегдашний спутник, чёрный зверь, смахивающий на кабана, но покрытый тёмной блестящей чешуёй, словно дракон. Блестят клыки, глаза устремлены на господина — ну когда же он отдаст приказ?
А хозяин медлит. Он смотрит вверх, на уходящие к небесам ступени, и медлит.
У Хедина можно научиться многому, но главное — осторожности. Что произойдёт, когда он, Ракот, Ракот-Заступник, как называют его в тех немногих мирах, где они с братом разрешили верить в себя открыто — когда он сойдётся врукопашную со Спасителем? Последствия Брандея помнились крепко.
Нет, иного выбора не осталось. Или он рискнёт — или удавится со стыда, глядя, как Спаситель оставляет пустую оболочку от ещё одного мира. От мира, который пасть не имеет права. Ракот делает шаг.
Нога в чёрной броне опускается прямо на золотую ступень, опускается — и проходит сквозь, вновь оказавшись на опалённых тёмным пламенем камнях Аркина.
У бывшего Владыки Мрака вырывается сдержанное рычание.
Орден Прекрасной Дамы застыл, не сводя глаз с происходящего. Из развалин домов по краям площади высунулись чудовищные хари новых хозяев Святого города; приближаться они не дерзают, но смотрят, смотрят во все глаза, гляделки и буркалы.
Вторая попытка. Ракот подкрепляет движение магией, естественной, как дыхание — но дыхание как раз сбоит, горло словно наполняется сухим и горьким пеплом. Нога остаётся там же, где и была.
Ступени Спасителя не собираются держать Нового Бога.
— Трррус, — яростно рычит Ракот, в бешенстве крутанув клинок.
— Позвольте мне, сударь. — Доас почтительно кланяется, опускает забрало и, держа наготове и щит, и меч, осторожно ступает на первую ступень.
Золотое сияние не расступается, оно ничего не имеет против белых доспехов рыцаря Прекрасной Дамы. Доас спокойно делает ещё шаг, поднимается на следующую ступень, потом — на третью, четвёртую, пятую.
— Вот видите, сударь, вам никак не обойтись без оруженосца. — Молодой рыцарь разводит руками.
— Тогда пойдём мы все, — решительно бросил командор. — Становись!..
— Нет, меня так просто не возьмёшь, — рыкнул Ракот, одним движением оказываясь на спине чёрного зверя. — Нельзя идти — полечу!
Красный плащ не затрепетал, как обычно, когда его хозяин устремился ввысь. Умерли не только ветра, умерла и способность воздуха сопротивляться. Хорошо ещё, что им можно было дышать.
Зверь Ракота закладывал круг вокруг золотой лестницы, не нуждавшейся в опорах. Где-то далеко вверху сияла небольшая фигурка Спасителя; Орден Прекрасной Дамы названому брату Хедина пришлось останавливать чуть ли не силой.
— Оставайтесь внизу, — втолковывал он им. — Я позову, когда понадобится.
Рыцари нехотя подчинились, последним остановился Доас.
Ну, теперь всё. Чёрный зверь ввинчивался в недвижный воздух, продирался сквозь него, глаза горели яростью, с клыков срывалась слюна. Воины в белых доспехах встали в круг, выставив мечи — с уходом Ракота твари по краям площади явно осмелели.
Сияющая фигурка мало-помалу приближалась, земля уходила вниз, серый полумрак странной ночи скрадывал шпили соборов и развалины домов, набрасывая призрачный занавес. Ракот перехватил меч поудобнее. Что ж, Спаситель, ты не захотел драться честно. Твои ступени меня не держат? — тебе же хуже. Я могу летать, как угодно, а ты никуда не денешься с собственной лестницы. Если божественная сила сама налагает на себя ограничения, то даже ей отменить их обратно не так-то просто.
Ближе, ближе, ещё ближе… Ну, унылый странник, вестник тоски и гибели, что тебе остаётся делать? Побежишь, покажешь спину — или примешь удар лицом к лицу?..
У Ракота вырвалось хищное рычание. Наконец-то равный противник. Наконец-то достойный бой!
* * *
Суматошно хлопая крыльями, словно заурядная курица, вдруг вздумавшая воспарить в небеса, Эфраим свалился рядом с едва успевшими разжать объятия Анэто и Меганой.
— Т-там… там… Он уже… близко, совсем-совсем… — бестолково забормотал старый вампир.
Мегана тревожно взглянула на мага. Надо знать бывалого, тёртого вожака Ночного Народа, чтобы понять, насколько он потрясён.
— Спаситель, — уже более внятно проговорил Эфраим, — спускается. И Он в ярости. Меня едва коснулся Его взгляд… и я решил, что всё, рассыпаюсь золой.
— А мы как раз собрались Ему навстречу, — спокойно сказал Анэто. — Ты с нами, Эфраим? Это будет славная битва, клянусь своей ректорской кафедрой.
— Всё шутите, — укоризненно проворчал вампир. — Я, конечно, вас донести до Аркина смогу. Но вот дальше… на лестницу ту вставать… я, государи мои, к ней и приблизиться не сумею. Есть вещи посильнее меня, и никакая магия не защитит.
— Ничего такого и не потребуется, — заверил его Анэто. — Нам бы только добраться до Святого города. А дальше уже сами.
— Но только если тонкий путь не раскроется, — уточнила Мегана.
Маг молча кивнул.
— Тогда за дело, Ан. А ты, Эфраим… если хочешь, можем проститься. Мы тебя не держим, ты нам ничего не должен. Напротив, это мы перед тобой в долгу и, кто знает, сумеем ли расплатиться.
— Бросьте, государыня, — отвернулся вампир. — Не брошу я вас. И не уйду никуда. Решили вы Спасителю противустать — ну, так и я с вами. Загадывать, как оно всё выйдет, не стану. Глядишь, и пригожусь.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
