Шар скрылся за частоколом; Аррис потянул было Ульвейна, но Тёмный эльф успел: кристалл разлетелся мелким крошевом, над городьбой поднялась вторая стена, призрачная и мерцающая. Она-то и приняла на себя удар, разметавший, точно лучинки, заострённые брёвна, выдравший их из земли и отбросивший на десятки саженей. Холм окружило море пламени, на время оттеснившее даже обезумевших козлоногих. Над центром рунного круга появилось лёгкое дрожание, словно нагретый воздух над камнями в яркий солнечный день.
— Бежим! Скорее, портал долго не продержится!
Гномы, эльфы, люди, другие подмастерья Хедина вперемешку мчались к спасительным вратам. Призрачная преграда задрожала, истаивая, а по жирному пеплу, во что обратились сотни рогатых тварей, уже валили их новые ряды.
— Молодец, Ульв, — одобрительно бросил эльфу Арбаз, последним вступая в дрожание.
Лавина козлоногих захлестнула оба холма, втоптала во прах остатки заграждений и сомкнулась на вершине, там, где только что закрылась дверь, выведшая из Мельина хединских подмастерьев.
И, окажись здесь коричневокрылый сокол, он, облетая место битвы, увидел бы, как под бесчисленными копытами бестий Разлома вдруг задрожала земля, почувствовал бы, как расходятся её пласты, как открываются новые каверны, заполненные тёмным пламенем, и как беззвучно валятся в него рогатые твари — точно куклы, с которыми наскучило играть непоседливому малышу.
Холмы, долинка меж ними, ручьи, источники, рощи — всё проваливалось и горело, оставляя на теле Мельина жуткий шрам — но не истекающий гноем, заражённый, как Разлом — а чистый, хотя и болезненный, оставленный первородным пламенем.
Грохот этого удара слышали во всех концах огромной Империи; он прокатился от моря до северной тундры, от владений Вольных до пустого замка Хозяина Ливней. Конечно, не обошлось без магии — обычный воздух не разнёс бы гром настолько далеко.
Мельинская эпопея соратников Познавшего Тьму закончилась.
Они ушли — но Разлом остался. Всё так же заполнял его живородящий туман; и вот в сгустившейся ночи на краю пропасти возникла первая шеренга рогатых тварей.
Их ждал восток этого мира; дело ещё не окончено.
Козлоногие не признавали поражений.
Штурм будет продолжаться.
ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ
Ночь всё длилась и длилась. Где-то разлеглась отдыхающим удавом от небес до грешной земли золотая лестница, где-то шествовал по ней Спаситель, неся погрязшему в пороках миру последний суд и, согласно священному преданию, великую справедливость. Где-то далеко на закате бурлил тёмный котёл, выбрасывая длинные струи, словно плюющийся чернилами морской зверь осьминог. Где-то совсем рядом, на юге, от зачумлённого Аркина неудержимой волной катился мрак, и за серой его границей бесновались голодные твари. Поистине наступали последние дни, но ни Анэто, ни Мегане дела до них не было.
Они просто любили друг друга, жадно и неумело. Неудивительно — оба если и испытывали нечто подобное, так в давно прошедшей молодости, и оба же постарались об этом забыть, сами для себя обозвав искренность — неприличием, желание — плотским вожделением, недостойным просвещённого ума.
Сейчас они навёрстывали упущенное — тем более что положение мага и волшебницы, дарованные чарами здоровье и долголетие позволяли испытать всё вновь, так, как если бы им вновь сделалось по двадцать лет.
Не наступало утро, приносящее разочарования. Ночь, придуманная извращённым нечеловеческим разумом как время неодолимого ужаса, стала благословением.
Передыхая, сидели, обнявшись, смотря на такие обманчиво-спокойные звёзды. Даже путь Спасителя, та самая золотая лестница, больше не пугала. Огненные болиды больше не разрывали небосвода, и могло показаться, что в Эвиале вновь всё, как всегда.
Конечно, они знали — это не так. Над дальним Нарном плясали серебристые призраки, Анэто странно обострившимся чутьём ощущал творимые там заклинания: владычица Вейде завершала свои дела в этом мире. Ещё немного, ещё чуть-чуть и, когда Спаситель выдернет скрепляющие сие мироздание скрепы, эльфы уйдут. Все. И живые, и когда-либо жившие здесь. Даэнуру от такой некромантии стоило бы сперва удалиться на десяток лет в добровольное изгнание, а потом пасть перед эльфийкой на колени и умолять взять его в ученики.
Здесь, в Эгесте и дальше на юг, за областью Святого города, сейчас залитой тьмою, в Эбине и Мекампе, в Семиградье — повсюду в Старом Свете яркие огни горели только в храмах всё того же Спасителя. Там молились. Пели, исповедовались и вновь молились. Священники не успевали отпускать грехи добрым прихожанам.
— Нам с тобой, боюсь, перед Ним не оправдаться, — равнодушно заметил Анэто, почти случайно взглянув на золотую лестницу.
— А я и не собираюсь оправдываться. — Мегана откинула со лба волосы. — Тоже мне, судия. Мне не всё равно, что обо мне думаешь ты, Ан, а не какой-то золотистый призрак, пусть даже способный испепелить Эвиал от горизонта до горизонта.
— И что же, мы так и останемся здесь сидеть? Ничего не попытаемся сделать?
— Что можно сделать против Него? Мы так и не узнали.
— Единственное, — медленно проговорил Анэто, — не хотелось бы умирать, словно курицы под ножом, визжа от ужаса. Лучше уж лицом к лицу. В честном бою, хотя, конечно, какой там честный бой…
— А может, всё и обойдётся. — Извечно-женское, когда прижимаешься к плечу любимого.
— Нет, Мег, не обойдётся. Я смотрел Ему в глаза. Вейде говорила, что в сегодняшнем Эвиале этим могут похвастаться она, несколько эльфов Зачарованного леса да я. — Он усмехнулся. — Знаешь, всю жизнь боялся. Что-то потерять, не успеть, прогадать. Боролся с этим страхом. А теперь не боюсь. И не раскаиваюсь.
— А как случилось, что у могущественного чародея, главы Белого Совета, ректора древней и уважаемой Академии, так и не появилось супруги?
— Да так же, как и у тебя не появилось мужа, Мег. Слишком важными казались успех, карабканье вверх по лестнице, деканство, затем — ректорство… А уж сколько сил потрачено на обмен колкостями с Волшебным Двором, и говорить не приходится.
— Да. — Мегана тихо засмеялась. — Помнишь, когда я подсунула твоим «предельщикам» «вывезенный из-под самой Тьмы артефакт»?
— Такое как же не помнить. Весь факультет битых два месяца ломал головы, как его открыть, наконец додумался, а там… — Анэто засмеялся, махнул рукой.
— Словно дети. — Мегана тоже улыбнулась, покачав головой. — Разменявшие не один век маг и волшебница подбрасывают друг другу «сюрпризы», словно первогодки твоей Академии.
— Может, мы уже тогда ухаживали друг за другом? Только сами об этом не подозревали?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
