отключить его сейчас означало верную гибель. Тварь преследовала Искателя по пятам, орентируясь на запах оставленных кровавых следов. Синт-коже костюма требовалось лишь пара мгновений, чтобы закрыть полученную рану. Шольм удачным ударом смог отбить выпад в живот и контратаковал, почти отрубив правую руку противника. Она повисла на лоскутах мяса, но быстро регенерировала, как и испарившиеся глаза, которые, подобно червивым яблокам, уже мерцали тусклым огнем в его ставшим лысым, обтянутым хитиновой кожей, черепе.
Мирам внезапно перестал пытаться засечь Искателя и переключил свое внимание на бегущего Дэлла, чем-то встревоженный. Дальше Смертник действовал исключительно на рефлексах. Прежде чем монстр успел бросить созданный из собственной плоти хитиновый шип, чтобы убить паренька, Шольм закинул под ноги метаморфа зажигательный подарок. Мгновенно среагировав, Мирам отпрыгнул в сторону выхода из зала, еще больше разорвав дистанцию с королевой и юным бойцом, что было на руку Гасителю. Он активировал силовой щит и бросился к ближайшему укрытию. По залу разнеслось гудящее пламя пожирая перевернутые скамейки и воздух. Шольм, спрятавшись за колонной, разрядил накопленное тепло. Потерявший его метаморф вновь высоко проревел, уходя в ультразвук. Эхо его крика завибрировало в ушах всех присутствующих; даже система подавления шлема плохо помогала против этой атаки.
Последние десять шагов до королевского трона Дэллан прошел покачиваясь и шатаясь. Из ушей у него текла кровь, а панический страх заставлял сердце выпрыгнуть из груди. Лишь чудовищным усилием воли он заставил себя достичь Ее Величества, которая выглядела ничуть не лучше чем он сам. С трудом оторвав руку от подлокотника трона, грозящего в скором времени стать ее смертным ложем, бледная как смерть женщина стянула с безымянного пальца правой руки невзрачное платиновое кольцо с небольшим осколком янтаря, внутри которого сверкали и переливались десятки искр, подобных звездам.
— Тень Азуры, направь и мысленно назови. Я сама этого сделать уже не могу… по многим причинам, — едва шевеля губами, прошептала она.
Парень почтительно кивнул и взял дар королевы, попытавшись натянуть его на свой указательный палец. Тот, разумеется, туда не пролез. Поймав укоризненный взгляд, Дэлл надел его на мизинец, на что Ее Величество соизволила одарить его почти незаметным кивком.
Незримой тенью сократив дистанцию с противником, Шольм атаковал его со стороны не успевшей регенерировать лапы. Термоклинок с тихим шипением пронзил броню, войдя глубоко в легкие твари, заставив набранный воздух разорвать их от внутреннего давления. Вихрем развернувшись на месте, метаморф контратаковал, вогнав целую лапу в живот Искателя, пробив доспех и внутренности. Их глаза встретились, и Смертник безразлично усмехнулся — рано или поздно все должно было закончиться именно так. Под их ноги упала пси-граната, погасив доспехи обоих. Добить противника Мирам не успел: его голова и верхняя часть корпуса исчезли, втянутые открывшейся внутри груди черной точкой миниатюрной сингулярности, созданной древней реликвией королей Солетада. Дэлл ошеломленно посмотрел на погасший янтарь, он больше не видел пляшущих в нем искр.
Смертник рухнул на залитый кровью мрамор неподалеку от агонизирующих кусков мяса, которые прежде были метаморфом. Солетадец выдохнул спертый от боли в груди воздух и закрыл глаза, ожидая костлявую. Раны были слишком серьезны, грозя обнулить его счетчик минут в ближайшее время. К счастью медики что приглядывали за пострадавшими в соседних залах дворца, пришли за ним раньше.
Пришлось перестать изображать жука-притворяшку, признав, что у Лины это получается лучше. Над ним уже хлопотали два хирурга, которых привел Дэлл. Сам парень тоже стоял неподалеку, с удивлением рассматривая вытянутое и бледное, знакомое по детским воспоминаниям лицо. Смертник уже успел посетовать, что вновь разминулся со своей погибелью, но увидел её. Практически повиснув на плечах юнца, рядом стояла Ее Величество. Глаза Айдоры горели от злости, так что Шольм решил, что, возможно, его последний час отдалился не столь сильно, как он думал.
— Ты убил моего отца и мужа, — сообщила она.
Мужчина немного склонил голову, сил и желания шевелиться у него не было.
— Но я не стану тебе мстить, хотя прежде об этом мечтала. Слишком многих мы лишились. Дарую тебе свое прощение, последний Гаситель Солетада, — печально ответила женщина, а затем все накрыла приятная дымка забвения от кучи лекарств и усталости.
* * *
— И что находится за границами мира? — сквозь мрак забвения послышался задумчивый голос.
— … — ответа его усталый разум не разобрал, только гул вентиляции и мерный скрип чьих-то шагов.
— Да ладно, заливаешь! То есть ты считаешь, что тьму Нездешнего можно подвинуть и расширить доступные территории? — в серебристых колокольчиках голоса уже звучали искорки радости.
— … — но ему опять никто не ответил. Только тишина, стук сердца в ушах и вкус собственной крови, вот и весь спектр ощущений. Ну по крайней мере не было больно.
— Не раньше, чем он придет в себя. Я еще не решила, что буду делать, так что выслушаю его мнение. Тем более нет причин торопиться, уже полдень, и ничего не случилось. Развлеки-ка меня еще разок, лучше тем, как ты дракона по толстенькой попке отшлепала, как мелкого пакостника! Мне это понравилось, — спустя пару десятков секунд, словно в ответ на собственную просьбу, сквозь мглу прозвучал столь чуждый и неуместный веселый женский смех.
Решив, что пора просыпаться, Смертник осторожно приоткрыл один глаз и оглядел помещение. Вокруг было чисто и стерильно, словно в больнице. Разнообразное оборудование, подключенное к его телу, выглядело слишком новеньким и современным для не слишком богатого Солетада. А леди-босс была, как всегда, невероятно прекрасна.
Ее призрачный силуэт на фоне широкого иллюминатора, сквозь который виднелась скучная, поросшая толстым льдом стена ангара, грозил остаться навеки запечатленным на его сетчатке. Шольм сглотнул комок в горле и отвел взгляд, снова пообещав самому себе, что она никогда не узнает о его неуместных чувствах. У девушки и без них проблем хватает.
— О! Ты проснулся? Ну с пробуждением, соня, тебя даже вчерашний шторм не разбудил, — обернувшись и заметив его открытый глаз, девушка с широкой дружелюбной улыбкой на нежных губах подбежала и склонилась, с беспокойством вглядываясь в смертельную бледность на лице подчиненного.
— Долго я? — с трудом разлепив засохшие от крови губы, прошептал Шольм.
— Чуть больше суток. Ты отлично справился, а мы утихомирили ящера. Правда, он сбежал, но вряд ли вернется, — наклонившись еще ближе, чтобы разобрать его тихий голос, ответила девушка. Ее чистые волосы пахли
