— Значит ли это, что ты хочешь остаться… монахом навсегда? — попыталась я яснее выразиться, но, похоже, не вышло. Жаль, я так удачно подобрала обозначение с нужной смысловой нагрузкой, а Лео не уловил.
— Монахом?
— Ну… отрекшимся от личной жизни, — подсказала я, но выражение его лица всё ещё не расслаблялось, пытаясь понять меня. — Ну, не иметь никаких отношений с девушками! — пришлось пойти напролом мне.
— Я… — то ли он понял, или нет, но девушек воспринял, как пол в целом. — Я навещу сестер, когда выйду отсюда.
— Да я не о сестрах!.. — я заткнулась. Минуточку. Сестер? Он-то думает, что я не знаю! А он не умеет врать. Поэтому прямо заявил, что покинув монастырь попрется в бордель. К проституткам. Жест истинного аскета. Нет, серьёзно, он хочет наведаться к тем самым и найти родственников, или испытать первый опыт со шлюхами? — Лео! — задохнулась я от надуманного, возмутилась ему, и не могла ничего сказать, чтобы не выдать своего информатора. Нечестно по отношению к Хенсоку, да и Лео будет неприятно, что я выудила о его прошлом всё-всё-всё. Но мысль о том, что мой чистый и непорочный Саб-Зиро пойдёт вкушать всего и сразу к порочным продажным женщинам ввергла меня не то что в трепет — в вящий ужас! Это недопустимо! Вандализм! Меня даже не поцелует, а их… их… фу ты ну ты! — Лео! — громко повторила я. Он внимательно на меня смотрел. — Поцелуй меня! — моргнув, он крепче сжал мою ладонь в своей. — Пожалуйста, — добавила я. Его грудь приподнялась от вздоха, напоминающего подготовку, попытку решиться. — Я сама не дотянусь, — совсем тихо закончила я и смутилась. Губы Лео дрогнули от полуулыбки. Он наклонился. Ближе. Ближе. Ближе. Я не закрыла глаза, смотрела, как он прислоняется, миллиметр за миллиметром. Он тоже не смыкал век. Чуть наклонил голову сразу. Носы не стукнулись. Его губы тронули мои. Вот теперь можно: я прикрыла глаза. Лео замер, словно поцелуй нес тот же эффект, что взгляд Горгоны. Я осторожно подняла свободную руку и, занеся её ему за шею, чуть приобняла и надавила. Смелее, продолжай, прошу! Я… я люблю тебя, Лео! Но я не могу сказать этого. Занята поцелуем, да. Вздрогнул ли он или нормально воспринял мой жест — понятия не имею, меня настолько колошматило саму, что я плохо чувствовала его реакцию. Но его губы плотнее прижались к моим. Теперь, когда они так тесно встретились… следует ли повторить то, чему научилась я? Спасибо юным учителям-добровольцам. Давя на губы Лео, я слегка приоткрыла свои. Не испугается? Не оттолкнет? Уста мягко раздвинулись и, едва захватив мои, остановились. Монах отстранился, выпрямившись. Я распахнула глаза, ожидая, что последует дальше. Он молчал. Ветер обвевал наши лица. Солнце поднималось всё выше, а мы стояли на месте. — Если тебе хоть немного понравилось… если тебе приятно хоть каплю, — заставляя себя говорить, чтобы не угнетаться под запутанностью наших мыслей и домыслов, забормотала я, отведя взгляд к рассвету. — Повтори это ещё раз. — и закрыла глаза. Всё, мой напор иссяк. Мне стыдно. Я принялась за старое — домогаюсь святого человека. Но он не собирается оставаться святым! Он осознано пойдет на то, чтобы развратиться, так почему бы не влезть немного до того, как это произошло?
Мои губы вдруг избавились от одиночества. К ним снова присоединились вторые. И сразу сами раскрылись. Не бесстыдно и нахрапом, но увереннее, чем даже попыталась это изобразить я. Лео разомкнул мой рот и, поочередно, поцеловал сначала верхнюю, потом нижнюю губу, втянув её в себя. Он выронил мою ладонь и, когда я почти повесила свои руки вдоль боков, его руки очутились на моей талии. Пальцы сжались на мне, крепче. Ещё. Я вытянулась, выгнула спину от мощной хватки, вцепившейся в меня, как коршун в несомую к гнезду добычу. Терпя переизбыток вложенных сил — нервничая, Лео явно не рассчитывал, — я подняла руки и обхватила ими его шею. Гори всё огнем! Я сейчас умру от происходящего. Я не верю, просто не верю… голова перестаёт думать, ноги подкашиваются… Лео вновь оторвался первым. Но рук не убрал, лишь чуть-чуть ослабив плен.
— Можно… можно я сразу провожу тебя обратно? — задыхаясь, но твердо спросил Лео.
— Что-то случилось? — нахмурилась я. Всё так хорошо шло… в чем же дело?
— Мне нужно идти…
— Пошли вместе, мы же и собирались к источнику! — напомнила я.
— Мне нужно одному, — напрягся мой непредсказуемый друг. Я насторожилась ещё сильнее.
— Я что-то сделала не так? Обидела? Оскорбила?
— Идем, — чтобы я не спорила, он взял меня за руку и повел вниз.
— Но я не хочу! — Лео резко затормозил и обернулся ко мне. Его взгляд был молящим, растерянным.
— И… и я… я не должен хотеть! Нельзя пока ещё! — неспокойным и высоким голосом пролепетал он, потянув меня дальше. Двинувшись следом, я всё поняла. Не должен хотеть, но вдруг захотел. Лео… возбудился. Онемевшая, как пленница на рынке рабов, я шла, бессознательно перебирая ногами. Вот тень соблазна коснулась и того, кто был чужд страстей. Не знаю, к худу или добру, но я была рада. Особенно тому, что Лео хоть как-то дал знать, что я ему не безразлична.
19-ое октября
Я ходила по монастырю, как пришибленная. Мне всё ещё не верилось, что Лео смог ощутить что-то ко мне, как к девушке. Ни заботу, ни жалость, ни ответственность, ни даже дружескую привязанность, а самое настоящее возбуждение. Если я правильно всё поняла, конечно. Напрямую его спросить было некогда, он быстро унесся (нет, это не верно характеризует его манеру, скорее, удалился размашистым шагом, без проволочек и сомнений) к источнику, проводив меня до калитки, что лишь подтверждало мои догадки. Неужели он займется там тем самым, что проповедовал Рэпмон? Для меня были несочетаемы Лео и какого-либо рода разврат, какие-то телесные удовольствия. Я не могла поверить, что он примется спускать пар. Даже представлять это для меня кощунственно. Да и… не могла я представить это толком, потому что не видела никогда, как это происходит. И не хотела видеть! Хватит с меня того, что я лицезрела всё это время тут и там в Тигрином, то по ошибке, то ненароком, то случайно обнаженные части тела мужчин, которые разве что пощупать не хватало для полного комплекта опытности.
— Ты ж собиралась до обеда уйти? — на завтраке удивился моему присутствию Юнги. Когда я вернулась, еду уже приготовил Ви, так что оставалось только сесть и кушать.
— Планы немного поменялись, — растягивая слоги, проговорила я, никак не в состоянии отойти от осознания, что Лео… тоже мужчина. Нет, бесспорно, я это понимала и знала. Но вот так убедиться… нет, я ещё не до конца убедилась, но поняла… черт возьми! Лео, выйди из моей головы! Почему тебя в ней так много? Даже возникающая тишина в ней — это твоё молчание. Не слишком ли ты заставил меня полюбить себя? Не слишком ли было то, что ты не прикладывал к этому никаких усилий? Это ведь не было любовью с первого взгляда, когда я увидела только его глаза, в окошке калитки. Но какие это были глаза! Вспомнив тот миг, я прикрыла веки, и по затылку прошлись мурашки. Кажется, я была обречена ещё тогда. А когда он снял повязку с лица, тряхнув впервые передо мной своей челкой — конец всему настал окончательно. Но всё его поведение, весь его образ запрещали даже думать о том, что на него можно смотреть иначе, как на монаха. А если бы я раньше поняла, что с ним что-то возможно, влюбилась бы я в Джина? Нет, кто сказал мне, что с Лео что-то возможно? Он отказывается от заведения семьи, от детей… разве это то, что выберет нормальная девушка? Нормальная… но если я поступлю в полицейскую академию, чтобы бороться со злом, то разве сама не откажусь от обычной жизни? Когда я покину Тигриный лог, я упаду в вакуум. Я не буду знать вообще, что делать и как жить дальше. Я хочу остаться здесь, но без Лео мне тут делать нечего, не хочется ничего делать здесь без него. Время, почему ты беспощадно движешься вперед?
