В следующий миг клинок был уже выдернут из раны — с такой быстротой, что на нём не осталось ни единой капли крови. Тан развернулся, грудью бросившись на три летящих навстречу меча, его собственное орудие отшибло в сторону два из них, последний пронзил бах терец и погрузился в тело, однако Хаген не почувствовал боли — его голубая сталь уже неслась, оставляя за собой огненную дорожку, она врезалась в тело ближайшей Ночной Всадницы, развалило его напополам, затем точно так же она поразила вторую и третью ведьму. Битва внезапно окончилась.
Хаген не видел, как растаяли внимательно наблюдавшие за ним глаза Великого Орлангура, как исчез окутавший их туман; задыхаясь, тан упал на колени, обессиленный, терзаемый жестокой болью, впившейся в сознание подобно исполинскому скорпионьему жалу; бок со стороны сердца заливала кровь, он не мог наступить на левую ногу; глаза разъедал попавший под веки пот.
Он не скоро пришёл в себя — по собственным меркам; каждое движение сопровождалось болью, однако же он смог принять нужную для сотворения заклятья позу и чарами остановил кровь. Едва только в голове чуть прояснилось, он захромал к Старому Хрофту.
Доспехи Древнего Бога, выдержавшие бессчётное число схваток, ещё не успели остыть; обжигая ладони, тан стянул шлем, отбросил стальной горшок и содрогнулся, увидев, во что превратилось лицо Отца Дружин. Пламя изъело плоть до самых костей, выжгло оба глаза, слизнуло волосы вместе с кожей…
— Хрофт… — выдавил из себя Хаген, с никогда ещё не испытанной робостью кладя ладони тому на плечи.
— Хаген… — слабый шёпот зазвучал в сознании тана, обугленные остатки губ Владыки Асгарда не шелохнулись. — Я жив, Хаген. Я стоял на самом краю, но я ещё жив. Положи меня здесь. И если сможешь — хоть пригоршню воды из Источника Мимира. Тогда ещё поживём. Хоть пригоршню. Хоть глоток… — Голос Хрофта слабел и наконец замер где-то в отдалении.
Как бы сильно ни терзали Хагена боль и усталость, он не утратил присутствия духа — словно это тело принадлежало вовсе не ему. Он заставил его подняться и безжалостно погнал переполненную болью груду мяса и костей вперёд, к Источнику. Он не думал сейчас о том, каким именно образом удастся одолеть неподкупного Стража; он понимал, что ждать удобного момента нельзя и, значит, придётся идти напролом.
Поворот, поворот, ещё один поворот — дорога обогнула последний выступ скалы, и Хагену открылась зачарованная долина со стоящим посреди неё величественным дубом, по сравнению с которым все остальные казались саженцами-десятилетками. Легкий серебристый парок курился над Кипящей Купелью, подле неё тан увидел сидящую фигуру весьма внушительного роста — однако, не колеблясь, зашагал прямиком к Источнику.
Он топтал какие-то грядки; высунувшийся из крайнего дома человек возмущённо заорал ему что-то — Хаген не обратил на это внимания. Поселянин выскочил с вилами наперевес, сопровождаемый парой псов крайне злобного вида; тан продолжал идти. Огороды казались бесконечными, слишком долго пришлось бы обходить; а на прогалине, подле дороги, весь обожжённый, лежал Старый Хрофт и ждал, когда тот, кому он спас жизнь, принесёт хотя бы один глоток воды из Источника Миров.
Верно, Ученик Хедина попортил посадки не одного хозяина — потому что наперерез ему вышли ещё трое с колами и топорами.
Первыми до Хагена добрались псы, но, не добежав нескольких шагов, внезапно шарахнулись в сторону и испуганно завыли, поджимая хвосты и припадая на брюхо. Их хозяин оказался посмелее, он попытался пырнуть тана вилами; Голубой Меч коротко сверкнул, отрубив железный трезубец и оставив в руках чересчур горячего защитника своих грядок бесполезную палку.
При виде этого остальных поселян как ветром сдуло. Хаген беспрепятственно прошёл через всю деревню, однако тот, с перерубленными вилами, не отставал. Теперь он глядел на тана с явным любопытством, даже задал какой-то вопрос; однако он изъяснялся на неизвестном Хагену языке, и Ученик чародея не стал задерживаться. Заклинание, сдерживавшее кровь, нуждалось в подкреплении, а лучше — в замене обычной повязкой.
Хаген подошёл к Источнику. Хервинд не ошибся — вокруг этого места волнами расходилась аура Великих Сил. У Хагена закружилась голова, точно он вдохнул дурманящего зелья.
Не доходя полусотни шагов до Источника, сопровождавший тана поселянин остановился, однако не ушёл, а остался стоять там, переминаясь с ноги на ногу. Похоже, магия и прочие подобные дела его совершенно не волновали.
Избавившись от непрошеного сопровождающего, Хаген продолжал идти к дубу. Мимир — если это был действительно он — поднялся со скамьи и молча повернулся лицом к Хагену.
Его нельзя было назвать писаным красавцем, этого Стража Источника Миров, древнего, как само небо. Крючковатый нос был явно переломлен по меньшей мере в трёх местах, кожа лица стала бурой, подобно древесной коре. Она нависала пластами и складками, её изрыли следы давно заживших рубцов и язв, брови почти отсутствовали, костистый подбородок выдавался далеко вперёд, и под седыми жидкими усами лежал прямой разруб рта.
Однако ростом Ётун по меньшей мере вдвое превосходил Хагена, на руках вздувались могучие мышцы, но главное — сила Источника буквально пропитала великана, стала его частью, и чувствовалось, что фокус с многорукими крысами — пожалуй, самая безобидная из его шуток.
— Старый Хрофт ранен, — устало произнёс Хаген, твёрдо глядя прямо в выцветшие глаза Ётуна. — Он просил пригоршню воды из твоего Источника. Залога он дать не может, его глаза выжжены. Помоги ему, я прошу тебя.
— Ты даже не поздоровался, молодой колдунчик, — пробасил в ответ Мимир. — Или теперь у вас, людей, здороваться не принято?
— Я желаю здравствовать тебе ещё много веков, о Ётун, — терпеливо вымолвил Хаген, — но я не думаю, что ты настолько капризен, чтобы требовать в данном случае соблюдения всех приличий.
Мимир некоторое время молчал, пристально разглядывая тана.
— Так кто же послал тебя, колдунчик? — осведомился он, по-прежнему загораживая Хагену дорогу к Источнику. — Я не вижу в тебе достаточно сил, чтобы ты смог пройти сюда сам, и на тебе нет Божественного Соизволения. Кто послал тебя, молодой колдунчик?
— Если я скажу тебе, ты разрешишь мне зачерпнуть одну пригоршню воды из твоего Источника? — не меняя тона, столь же терпеливо спросил Хаген.
— Когда я что-то спрашиваю — нужно отвечать, маленький колдунчик, если ты не хочешь, чтобы с тобой случилась какая-нибудь неприятность, — наставительно и с издёвкой сообщил Хагену великан. Тан невольно подумал, что слывший когда-то мудрейшим их мудрых, суровый, неподкупный и справедливый Ётун, единственный из великанов, не участвовавший в войне с Асами, очень и очень постарел, изменившись при этом не в лучшую сторону.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
