Чтобы не мешать сэнсэю, я сел в комнате и постарался предаться медитации, чтобы хотя бы чуть‑чуть привести мысли в порядок. Увы, мысли продолжали прыгать и скакать. К тому же, к их прыжкам прибавилось легкое постукивание, как будто мысли были обуты в деревянную обувь гэта. Лишь только через десять секунд я понял, что это стучат в дверь.
На пороге стояла чем‑то знакомая красотка. Она озиралась по сторонам, как будто чего‑то опасалась.
– Печенье продаешь? – спросил я на всякий случай.
– Нет, я ищу Изаму Такаги. Ты не узнаешь меня?
– Ну, я‑а‑а… А! Вспомнил! Ты же Мизуки, девочка из дома удовольствий госпожи Окада! Откуда ты тут взялась?
– Мне позвонила Шакко. Она в беде…
После этих слов кончики моих пальцев похолодели. Сердце начало отстукивать в такт: «Шак‑ко в бе‑де. Шак‑ко в бе‑де».
Откуда‑то издалека донесся голос подсознания, который вопил, что всё это неправильно. Что нельзя верить никому, что нельзя уходить! Но этот голосок скрылся под гомоном мыслей, которые тоже начали скандировать: «Шак‑ко в бе‑де! Шак‑ко в бе‑де!»
– Что случилось?
– Она не смогла до тебя дозвониться и позвонила мне. Сказала, что её похитили люди господина Ицуми, и теперь она находится в порту Токио в районе Синагава…
– А поточнее?
– Шакко видела только эмблему синего лотоса на терминале. Ей больше некому было позвонить и…
Мизуки всхлипнула.
– Плохо дело, но решаемо.
Я оглянулся. Сэнсэй всё также колдовал на заднем дворе, моё присутствие не требовалось, а крики про Шакко заставляли кровь течь быстрее и наполняли тело адреналином.
– У тебя есть машина?
– Да, вот она, – Мизуки показала на небольшую «Тойоту», стоящую неподалеку от дома.
– Тогда веди.
– Но я должна была только передать сообщение…
– Никаких «но». Вспомни, что защищая тебя мы лишились работы, а сейчас можем лишиться жизни, – нахмурился я, чтобы показаться серьезнее. – Отвези меня в Синагаву и сможешь проваливать.
– Зачем так грубо? – вскинула нарисованные бровки Мизуки.
– А что же ты, нежная такая, ласковая, слова за нас не сказала перед госпожой Окада? Или язык у тебя только для облизывания хуёв создан? Мы за тебя вступились, а ты сейчас из себя цацу строишь. Гони давай. Нас Шакко ждет!
Девушка съежилась, словно в ожидании удара. Мне на миг даже стало жаль её. Всего лишь на миг, так как в следующий момент в голове снова застучало: «Шак‑ко в бе‑де! Шак‑ко в бе‑де!» Я вернулся за иглами, спрятал их в карман, и вышел на улицу. Сэнсэй всё также колдовал на заднем дворе. Если всё пройдет гладко, то я успею вернуться раньше, чем он закончит.
Улицы вечернего Токио встретили нас веселыми огоньками и не менее веселыми людьми. Люди отработали и теперь могли позволить себе повеселиться. Могли погулять и развеяться перед сном. Кто‑то устремился в бар, кто‑то в дома для увеселений, кто‑то по магазинам. В Токио создано всё для того, чтобы человек безболезненно расстался с привезенными деньгами.
Мы же ехали в порт Токио. По пути я листал фотографическую карту, пытаясь найти хотя бы какой‑нибудь терминал с синим лотосом. Терминалы с разной символикой попадались, но среди них не было этого странного цветка.
И где же его искать? Сам порт немаленький, и, чтобы найти терминал, нужно будет хорошенько порыскать.
Я уже почти совсем отчаялся, когда на одной из опубликованных в Интернете фотографий наткнулся на изображение синего лотоса. Небольшой терминал соседствовал с здоровенным, похожим на ангар для самолетов, терминалом фирмы «Мицубиси». Если бы не вгляделся, то мог бы и пропустить.
– Нам нужно сюда, – показал я пальцем на ангар.
– Но там охрана.
– И что?
– Нас просто не пустят, – помотала головой Мизуки. – Слушай, Изаму‑сан, может быть нам вызвать полицию?
– И пока она приедет, Шакко сто раз могут убить или ещё что похуже сделать. Нет, веди туда, а там я уже сам как‑нибудь разрулю.
Вот никакого плана не было. Краешком сознания понимал, что это чистой воды безумие, но вот кто будет слушать этот самый краешек, когда в голове бухало молотом: «Шак‑ко в бе‑де! Шак‑ко в бе‑де!»
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Мизуки подъехала к порту и остановилась возле проволочного забора. В паре сотен метров находилась будка охранников с двумя шлагбаумами.
– Я дальше не поеду. Вон твой терминал. Видишь, виднеется из‑за контейнеров? – показала Мизуки.
– Вижу. Спасибо, что подбросила и… это… извини за прошлые слова. Нужно было как‑то тебя расшевелить и я не придумал ничего лучше…
– Да ладно, – улыбнулась Мизуки. – Иди уж, Ромео. Всё‑таки ты безумец, если идешь один, без друзей и полиции.
– Пусть безумец, но зато я буду крепко спать, зная, что сделал всё правильно, – подмигнул я в ответ.
«Тойота» понемногу тронулась, а я в три прыжка перескочил через проволочный забор и оказался на территории порта.
Терминал с синим лотосом оказался точно там, где он был на фотографии. Я короткими перебежками от контейнера к контейнеру начал приближаться к этому зданию. Запахи мазута, ржавого железа и жженой резины сопровождали меня весь путь.
Добравшись без приключений до терминала с синим лотосом, я вздохнул. Ну что же, пора наконец встретиться со старыми друзьями…
Глава 20
Темнота воцарилась на японском небе. Россыпь звезд мерцала, пробиваясь через электрический свет огней.
Я замер у входной двери. В голове роились расчеты, пытались собраться воедино хотя бы какие‑нибудь пункты захудалого плана, но всё никак не получалось. Тревога за Шакко перекрывала всё. Я сам удивлялся на себя, но ничего поделать не мог – с трудом удерживался от того, чтобы не ворваться в терминал и не начать крушить налево и направо.
Что же, надо выдохнуть, вдохнуть и…
Немного дернул на себя дверь и тут же отскочил в сторону, пригнулся, ожидая выстрелы. Выстрелов не последовало. Секунда, другая. Прыжком с перекатом пересек линию возможного огня. В ноздри снова ударил запах мазута. Поморщился и двинулся дальше. Кончиками пальцев заставил дверь отъехать в сторону на расстояние, достаточное для прохода.
Три вдоха, три выдоха. Снова рыбкой с перекатом. Замер и прислушался – только отдаленные механизмы блямкали и клацали железом. Осторожно выглянул из‑за косяка и тут же отдернул голову обратно. Опять пригнулся и замер. Никаких выстрелов не последовало.
Это что? Наплевательское отношение, или бойцы Ицуми настолько уверены в своих силах, что положили толстый болт на охрану?
Внутри было темно. Пришлось поморгать и сделать специальное упражнение для ночного видения. То есть зажмуриться на несколько секунд, а потом резко распахнуть глаза и дернуть головой. Это только кажется, что света мало, но если проделать такое в месте, куда попадает хотя бы отдаленный луч, то за долю секунды можно зафиксировать положение предметов в пространстве.
Тут же не было полной темноты – через окна в потолке падал лунный свет. Взгляд выхватил стоящие контейнеровозы, контейнеры возле стены, пару здоровенных погрузчиков для перемещения металлических ящиков. И никого из живых.
Протиснуться в щель ужом и скорчиться возле колеса здоровенного тягача было секундным делом. Снова обратился в слух. Откуда‑то сверху послышалось легкое поскуливание, как будто щенка заперли дома, и он очень сильно соскучился по хозяевам.
Над большим пространством терминала к стене приткнулась железная пристройка, или офис, или пульт управления огромным подъемником. В отверстии окна мерцал синеватый свет мониторов. Неужели Шакко и Ицуми там?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Перебежка к колесу другого тягача и в этот момент мерцающими вспышками зажглись лампы. Тут же терминал засверкал переливами красок, залив пространство мертвенным цветом энергосберегающих солнц. Меня же выхватил из темноты направленный луч прожектора, чья черная глазница прилипла к углу под самой крышей.
– Как же ты долго, – послышался мужской голос. – Мы уже успели выспаться, пока тебя ждали. Или тебе подруга не так уж нужна? Тогда оставь её нам и проваливай. Мы найдем, что с ней сделать…
