– О‑о‑о… Ты такой обольстительный… Ты словно дьявол… Ты сводишь меня с ума… Изаму‑кун, возьми же меня… Я хочу ощутить тебя внутри… Будь со мной ласков…
Шакко шептала и тянула меня на себя, но я не торопился. Я наслаждался каждым прикосновением, каждой секундой, что касался этой кожи. Растягивал удовольствие насколько мог, впиваясь поцелуями в навершия грудей и лаская Шакко внизу.
Судорожные волны пробегали по девичьему телу. Она то порывалась прильнуть ко мне, то отстраниться, но всё это время её пальцы скользили по упругому стволу. А стоны следовали один за другим.
В какой‑то момент она задрожала, закричала и выгнулась настолько, что почти встала на «мостик». В следующий миг Шакко упала в объятия и стиснула меня так сильно, словно пыталась передать каждый момент сильного оргазма, сотрясающего её тело.
Её грудь расплющилась о мою. Лобок терся о мой напряженный член, но она пока не запрыгивала на него, всего лишь терлась губками о каменную плоть, с каждым движением вскрикивая.
Понемногу её судороги оргазма стихали. Но не стихала страсть и вспышки радуги в распахнутых глазах.
– Как же мне хорошо‑о‑о, – протянула Шакко и потом скользнула вниз, к моему торчащему инструменту. – А теперь я собираюсь сделать и тебе хорошо тоже.
Она поместила мой ствол в уютную складку между грудей и сжала их. Я словно оказался зажат между двух перин. Когда же Шакко начала двигать грудями, а головку поместила в рот, посасывая, как большой чупа‑чупс, я ощутил себя даже не на седьмом небе от удовольствия, а гораздо выше.
Чпок!
– Тебе нравится, Изаму‑кун? – спросила Шакко, выпустив головку из плена мягких губ. – Мне продолжить?
– Конечно нравится… не останавливайся… умоляю – услышал я свой хриплый голос как бы со стороны.
– А вот так? Если я сосочками головку пощекочу? – спросила Шакко.
От нахлынувших впечатлений я едва не сошел с ума. Как же это было прекрасно… Две мягких дыньки обхватывали банан, ротик захватывал верхушку, а горячий язычок обрабатывал так, что ещё немного и…
Мой выстрел ушел в сторону. Я едва успел вырвать ствол изо рта девушки и направить его на большой лотос.
Мощный оргазм сотряс тело так, что показалось, будто меня вывернули наизнанку, вычистили и обваляли с ног до головы в масляной пенке удовольствия. Потом завернули обратно, заставив излишки пенки вырываться через напряженный ствол.
– Ого, как бурно… – проворковала Шакко. – Но почему же вхолостую? Почему бы тебе не выстрелить следующим залпом в меня?
Она обхватила мой всё ещё каменный ствол и оседлала его, как опытная наездница. Как только Шакко опустилась на полный размер, вбирая член полностью, с моих глаз словно сдернули розовые очки.
Да‑да, я ощутил, что мокрые губки влагалища уперлись в мои яйца, и это было приятно, но… Теперь я был уже не в райском месте, где кругом порхают бабочки, цветут цветочки, а мы кувыркаемся на шикарном ложе.
Нет!
Теперь я четко осознавал, что мы на втором этаже в офисе терминала. Что мы трахаемся на задрипанном диване. Что внизу лежат три трупа. Что меня сношает та девушка, из‑за которой завертелась вся эта канитель.
– Всё нормально? – спросила Шакко, взглянув на меня чуть расширенными зрачками.
И не такая уж она красавица. И чего это я так загорелся? В глазах Шакко снова мелькнула радуга.
Вот чего – она явно использует оммёдо, чтобы очаровать меня и заставить хотеть её. А я… Похоже, что у сэнсэя Норобу получилось снять заклятье. Я снова соображал и мои мысли были холодны.
Но паузу затягивать не стоило. Что же, раз я в Шакко, а она всё ещё хочет секса, то надо подыграть. Расслабленную девушку будет легче вывести на разговор…
– Да, милая, да… Всё очень хорошо… Очень…
Я двинул тазом, проникая глубже в наездницу.
– Ох, как глубоко‑о‑о… Мы ещё толком не начали, а я уже поплыла‑а‑а…
– То ли ещё будет… моя красавица… Как же тесно…
– Да‑а‑а… твой член едва помещается внутри…
Шакко задвигала тазом, а я прикрыл глаза, наблюдая за ней. Мой ствол то погружался, то выныривал из узкого плена. Хлюпанье и хлопки заполонили всё пространство офиса. Я заметил белые потеки на экране одного из мониторов – вот сюрприз будет уборщице… Хотя, после того, что она увидит на полу, вряд ли заметит…
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Нет, эти потеки надо будет убрать. Заодно протереть все поверхности, которых касался. С дверных ручек, со стула, с поверхности дивана…
Шакко уперлась руками мне в живот. Она поднимала таз и опускала его полностью, щекоча яички влажными губками. Я погружался в девушку, заставлял её стонать от удовольствия, а сам тем временем соображал, что делать дальше.
Явно девушка действует не одна. Мы были с ней в те моменты, когда банда Ицуми попадалась на пути. Я понял, почему Сибата попросил закинуть телефон в машину, а потом появилась проститутка Мизуки… Меня потеряли и не смогли прослушивать.
Как только Мизуки Сато послала меня в дом удовольствий госпожи Окада, так там оказалась Шакко. Как только я должен был показаться в «Красном карпе», там снова оказалась Шакко. И я больше чем уверен, что в прицел видел как раз глаза Шакко, когда мы тренировались. Похоже, что для оммёдо был нужен визуальный контакт и она специально появилась на тренировке.
И всё это было нужно для…
Для чего всё это было нужно? Что о меня нужно Шакко?
И вместе с этими мыслями внутри начало появляться раздражение. Меня вели всё это время, а я, как послушный баран, шел на поводу.
Сука!
Я схватил за бедра Шакко и начал её насаживать на свой ствол. Грубо, без сомнений и сожалений. Её связь с этой бригадой несомненна, но… Какова, а? Пока трое из её команды лежали дохлые на полу, она трахалась с их убийцей. Кончает и снова трахается…
Что это? Холодный расчет? Или очередная ловушка?
– О‑о‑о, как это приятно… Какой он твердый и большой… Ещё‑о‑о… Ещё‑о‑о… Изаму‑кун, не останавливайся. Ещё чуть‑чуть… Я кончаю… кончаю…
Она задрожала. Её пальцы сжались на моём животе, оставляя кровавые царапины. После этого Шакко выгнулась, запрокинув голову к потемневшему от времени потолку и дико закричала. Крик ударил по барабанным перепонкам и пришлось потрясти головой, чтобы прогнать шум из ушей.
– Что? Ты ещё не кончил? – спросила Шакко, когда упала мне на грудь.
– Не совсем. Но осталось немного. Встань вот так, пожалуйста…
Я перевернул обессиленную девушку и поставил в вариант коленно‑локтевой позы. Её голова уперлась в рифленую железную стену. Руки вцепились в спинку дивана, а ноги чуть разъехались на мокром от нашего пота дерматине. Попка поднялась вверх, открывая моему взору неплохое зрелище.
– Ты хочешь меня так? – повернула голову Шакко.
– Да, я хочу тебя именно так, – сказал я, легким толчком входя в истекающую соками киску.
– О‑о‑о, снова… Как же приятно‑о‑о, – простонала девушка.
– То ли ещё будет… – пообещал я.
Схватив Шакко за бедра, я продолжил всаживать член в чуть раздолбанное влагалище. Вся та пелена, которая заставляла меня хотеть эту девушку, пропала и теперь я просто трахал вероятного врага. Трахал так жестко, что невольно обратил внимание на пятна, которые оставались на бедрах. Шакко же стонала и старательно подмахивала. Она озиралась и улыбалась. В её глазах время от времени вспыхивали радужные огоньки, но они уже не оказывали на меня должного эффекта.
Теперь я был уже не Изаму Такаги, молодой и пышущий гормонами хинин. Теперь на смену ему пришел тот самый Игорь Смельцов, который заебал в доску противницу на «Черном Кумитэ». И я не должен допускать жалость и сострадание в своё сердце. Я должен затрахать Шакко до такой степени, чтобы она ответила на любой мой вопрос. На любой, стоило только прикоснуться к её клитору…
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
В очередной раз Шакко обернулась и улыбнулась шире, чем обычно. Я слишком был погружен в процесс, чтобы распознать эту улыбку.
Зато прекрасно распознал вспышку боли, возникшую в голове. Такая вспышка возникает перед тем, как сознание погружается в полную темноту. Как лампочка – она светит наиболее ярко перед тем, как взорваться.
