бы определение «диагональный». Словно бы он, этот город, располагался где-то на поверхности Анубиса, среди его накренённых в одну сторону скал. Все строения — узкие и вытянутые в огромные иглы — смотрели в одном направлении, крохотные тропки между ними имели перила с одной стороны и примыкали к поверхности планеты под углом сорок пять градусов. Словно бы планета вращалась настолько быстро, что центробежная сила порой оказывалась больше гравитации. Чудно, но выглядело именно так.
Неожиданно картина начала меняться. Роберт осознавал, что видит механический город, который частично подвластен воле звезды в многоруком экзотеле.
Иглы строений уступили место блестящим полусферам — приплюснутым, как бы вдавленным в посветлевший грунт. Их соединяли правильные шестигранники улиц, из-за чего картина в целом напоминала пчелиные соты с отливом слюды. Единственное, что объединяло этот пейзаж с предыдущим, так это туман, стелившийся понизу и поверху.
Но и этот город не просуществовал долго. Вскоре на его месте был другой, не менее причудливый. Затем ещё один. Смены декораций продолжались до тех пор, пока Роберт не ощутил вдруг, что цель достигнута. Это было похоже на рыбалку. Человек у пруда будет упорно менять снасти, пока не подберёт ту, что привлекла бы внимание конкретной рыбы.
Звезда-скульптор тоже была своего рода рыбаком. Вся эта чехарда всевозможных городов и видов требовалась только для одного: для привлечения чьего-то внимания здесь, на Ясной. Кого-то из глубин планеты.
Последний вариант города был ни дать, ни взять — земной. Словно какой-нибудь провинциальный английский городишко у побережья, он утопал в тумане. Но теперь этот туман не расслаивался надвое по полу и «потолку», а был сплошным, сине-серым, неоднородным. Он клубился, пульсировал, иногда прошиваемый фиолетовыми росчерками. И из него то и дело появлялись люди. Сначала они были похожи на статуи из белой глины, но со временем обретали вполне нормальный, привычный облик. Разве что лица их были… пустыми. Глаза людей не отражали ничего, как если бы у них начисто отсутствовал разум.
Роберт чувствовал исходящее от звезды удовлетворение. Словно бы проделанная ею работа была несказанно важной и очень сложной, словно бы…
Вспышка!..
Последний образ был подобен молнии. Звезда восприняла сигнал от себе подобной, но находящейся намного глубже, в самом сердце механического города. Неожиданная атака с орбиты вынуждала экстренно прибегнуть к запуску финальной стадии эксперимента, но…
В зал устремилась зелёная погибель. Часовой, несший звезде-скульптору пищу, пожертвовал собой, чтобы спасти её, но расплавленный песок Ясной всё же втёк в зал и уничтожил каналы коммуникации.
Звезда оказалась в одиночестве. Ей не оставалось ничего, кроме как повторять и повторять принятую из недр команду, пытаясь транслировать её дальше, на поверхность. Во что бы то ни стало нужно было запустить экстренный алгоритм, предусмотренный на случай возможной атаки.
«Изоляция. Запуск планетарного инкубатора».
«Изоляция. Запуск планетарного инкубатора».
Глава 12. Завеса тайны
После того, как Милош поместили в капсулу гибернации, в медблоке Рената осталась одна. Она смотрела на жизненные показатели Ганича растерянно, словно видела их впервые. На что она надеялась? О какой операции могла идти речь? Роман был прав: Леонид Львович не жилец.
Погружение убьёт его.
Холодными пальцами Рената запустила последние приготовления. Реаниматор — гладкий глянцевый медицинский спрут — отреагировал как и положено бездушной машине. Всё. Назад дороги нет. Ещё час, и мозг Ганича будет готов полностью.
Рената заходила взад-вперёд. С тех пор, как вернулась из сна, в котором видела Кирилла, она больше не ложилась. Какая-то небывалая лёгкость переполняла её. Как если бы она выспалась на всю оставшуюся жизнь.
Роман вывел группу не так давно. Они вышли без поддержки Ординатора, хоть и убеждала их Рената, что такой необходимости нет. Что она запросто сможет поддерживать их, а после ещё и провести погружение. Но настырный Рома не слушал. И даже официально приказал, строго, по-командирски, «усыпить» Ординатора.
Руки так и чесались. Целый час — это ж сколько всего можно сделать! Принесённые Романом образцы пищи белотелых наверняка были животного происхождения, это видно даже невооружённым глазом. Да ещё те мысли про их каннибализм. Чужие мысли, почти наверняка мысли прячущейся где-то Кислых. Белые тела изувечили прионные белки, что само по себе было дико. Цивилизация, достигшая звёзд — и прионы?.. Но едва ли всё было так просто. Ответы можно получить разве что при подробном лабораторном анализе добытых образцов.
Реаниматор отчитался, что половина подготовительной работы проделана. Рената погладила его, как живого. После погружения нужно будет ещё отсмотреть ретроспективы Ивана с Ромой. Возможно, если ту женщину на записи белотелых увидит психосервер, это как-то повлияет… Хотя нет, едва ли Ординатор узнает её из-за этого. Если нет чего-то в его базе, то этого нет. Неважно кто делает запрос.
Если, конечно, информация не скрыта от запрашивающего соответствующим грифом…
Потом. Всё потом. Сначала — погружение.
— Готовы? — пригнулся Буров, входя.
— Всегда готовы, — смешливо ответила Рената, не останавливаясь. Стоять на месте она уже не могла. Нужно было куда-то идти, что-то делать, думать о чём-то, на крайний случай говорить. И пыткой, настоящей средневековой пыткой было это получасовое ожидание!
— Я буду рядом. Если что-то пойдёт не так, я отключу Ганича.
— Уж сделайте милость, — чужими для себя словами ответила Рената.
— Хорошо бы это, — Буров постучал толстым пальцем по стеклопластику капсулы гибернации, — было для неё посложнее изолятора или переборки в арсенал. В третий раз этот трюк выйдет ей боком. Это я вам гарантирую.
Когда реаниматор оповестил, что в крови пациента больше не осталось снотворных, Рената уже не находила себе места. Она быстренько легла на ту самую кушетку, сложила руки на груди и посмотрела на Бурова.
— Всё будет хорошо, — зачем-то пообещала она.
И, не дожидаясь ответа, провалилась.
Барьеры не упали. Их пришлось устранять, и это почему-то оказалось невероятно тяжело. Словно вручную, ржавой скрипящей лебёдкой Рената опустила заслоны между разумом собственным и нежевым сознанием Ординатора. В любое другое время это вымотало бы её. Но не сейчас. Силы плескались внутри шумным прибоем, и казалось, что их хватит не то что на барьеры — на всю эту планету хватит! Нужно просто увидеть цель, найти куда применить их… Найти ту самую точку опоры, чтобы перевернуть мир.
Шар теперь был невесомым, но всё таким же холодным. И на пол — серый песок! — постоянно сыпались искры, словно от сварки по металлу. Ординатор был чем-то недоволен, если это понятие вообще применимо к нему. Ну и шут с ним, как сказал бы Рома!
Туман скрывал от Ренаты холодные прямоугольники
