жилище. Но самое главное — это само таинство, происходящее на улицах. Я слышал, оно поистине восхитительно! Вот бы хоть разок взглянуть на него… Нет, я понимаю, что запрещено, но всё же…
— И когда следующий такой праздник? — поинтересовался Риз.
— Так, сейчас… значит, два… четыре… плюс ещё один… — задумался Моррен, бормоча себе под нос. — Получается, следующий День Первого Огня будет через три года.
— Ясно, спасибо, что просветил, — кивнул попутчик.
Парень уже набрал в грудь воздуха, чтобы продолжить свой рассказ о великом торжестве, но тут где-то поблизости визгливо затрезвонил судовой колокол.
— Что такое⁈ — всполошился Моррен.
— Судя по всему, время обедать, — одарил Риз снисходительной улыбкой собеседника. — Пойдешь?
При упоминании пищи живот молодого человека предательски заурчал. Сегодня во рту у него ещё не побывало и крошки.
— Разумеется! И никакие зарвавшиеся сволочи не заставят меня отказаться от еды! — воинственно задрал он волевой подбородок.
Оба попутчика вышли на палубу, где уже выстроилась немалая очередь. Солнце разошлось, погода стояла ясная, а дуновение ласкового морского ветра после духоты тесной каюты и вовсе показалось настоящим блаженством. Эх, жаль, нельзя поесть прямо здесь. Во избежание конфликтов придётся вернуться обратно в каморку Риза…
Корабельный кок, красномордый и лоснящийся от пота тучный мужчина, работал так быстро, что за движениями его рук не получалось уследить. Огромная поварёшка с глухим стуком ударялась о стенки объёмистого медного котла, а затем с шумным хлюпаньем поднималась со дна, заполненная густым горячим варевом.
Первым делом пайку получала команда «Последнего шанса». Им повар наливал стряпни до самых краёв мисок, а потом ещё вручал и внушительный кусок хлеба, размером с половину каравая.
— Ну, хотя бы кормят изрядно, — шепнул Моррен спутнику, когда они заняли место в самом хвосте очереди.
Риз ничего не ответил, а лишь плотнее закутался в свой дорожный плащ, будто замёрз.
Когда матросы разбрелись по палубе, увлечённо работая челюстями и деревянными ложками, настал черёд и пассажиров. Вот только теперь кок, не скрывая ехидной улыбочки, наливал едва ли половину тарелки, да и то гущу черпал не с самого дна. А хлеба так и вовсе не давал.
Разумеется, это не укрылось от внимания людей.
— Эй, почтенный, что за порция⁈ — возмутился первый пассажир, получивший свой обед. — Этого и ребёнку не хватит! Я же заплатил немалые деньги, отломи хотя бы кусок хлеба!
— Денех твоих я в глаза не видывал, понял, сухопузый? — сплюнул под ноги повар. — Мало жрачки? Хошь, я тебе ещё насру тудысь, а?
Несколько членов команды корабля, стоявшие неподалёку, разразились дружным гоготом и поддержали кока новой партией оскорбительных шуток.
Пассажир, сжимая в руках тарелку со скудным обедом, побагровел от злости, но выступать против слаженной и вооружённой ватаги «Последнего шанса» побоялся. Он резко отвернулся и порывисто удалился, сопровождаемый свистом и улюлюканьем матросни.
Следующие получили ровно такую же пайку — половину миски, и ни каплей больше. Но когда очередь дошла до одной из женщин, кок вдруг начал ворошить наиболее сытную гущу с самого дна котла.
— Эй, красотка, хочь сделать приятно старому морскому волку? — сально подмигнул он, ничуть не стесняясь нескольких десятков свидетелей. — Уж я в долгу не останусь, поверь. Бушь у меня всегда накормлена. Решайся. Любого поспрашай, те всяк подтвердит — со мной выгодней дружбу водить, а не враждовать. Ну?
На лице женщины застыло испуганно-брезгливое выражение, которое повар не мог не заметить.
— Тьфу, ну и пшла отсель, баба тупая!
Вытряхнув поварёшку, он зачерпнул с самой поверхности наиболее жидкой похлёбки и плюхнул пассажирке в тарелку. Ну а та, потеряв дар речи от страха и омерзения, молнией умчалась куда-то прочь. Подальше от грубых шуток и матросских насмешек.
— Какие же они мерзкие ублюдки! И этот капитан Ронд, и вся его команда! — в сердцах буркнул Моррен, но сделал это достаточно тихо, чтобы никто из посторонних не услышал.
Риз снова ничего не ответил.
Когда раздача дошла до следующей барышни, более взрослой на вид, чем первая, кок вновь озвучил своё предложение. И уже эта особа не стала стесняться, а принялась вовсю улыбаться и неприкрыто флиртовать с жирным поваром.
Она, кажется, прекрасно понимала, что без покровителя и защитника ей будет непросто достичь берегов Весперы. А можно ли придумать более подходящую кандидатуру, если не корабельного кока? Многие бывалые мореплаватели единогласны во мнении, что он вторая фигура на судне после капитана. Уж с ним точно ссориться никто не захочет.
Толстяку такая покладистость пришлась по нраву. И он щедрой рукой наполнил миску женщины до самых краёв.
— Эй, почему ей так много⁈ — встрял бритый тип, который конфликтовал с Морреном.
— Заткнись, лысая башка, и подставляй тарелку! — рявкнул повар. — Вот когда отрастишь такие же дойки, тогда, может, и ты столько же получишь! Ха-ха-ха!
Матросы поддержали эту шуточку взрывом смеха. И скандалист сконфуженно втянул голову в плечи.
Когда все пассажиры получили свои порции, очередь дошла и до Риза. Стоило только коку узреть обожжённое лицо полукровки, как он заметно посерьёзнел. Моррен не поверил своим глазам, когда член экипажа налил в миску его попутчика самую сытную гущу и потянулся за хлебом. Но Риз его остановил.
— Этого достаточно. Я не хочу, чтобы остальные на меня косились, — негромко произнёс он.
— Как скажете, экселенс, — без тени насмешки кивнул повар. — Принести вам в каюту?
— Не надо. Но если не затруднит, то молодого человека позади меня тоже не обделяйте, — попросил полукровка.
— Конечно-конечно, как вам будет угодно, — обходительно покивал толстяк, и действительно плюхнул в тарелку Моррена самого отборного варева, где плавало немало кусков мяса.
Парня столь резкая перемена в поведении команды изумила до глубины души. Он вдруг заметил, что даже остальной экипаж «Последнего шанса» поглядывает в сторону Риза с изрядной толикой опаски. Да кто же он такой⁈
— Почему они такие услужливые с тобой? — догнал Моррен своего попутчика уже на половине пути к каюте. — Ты что, какой-то знаменитый моряк? А-а-а, ну точно! Вот откуда у тебя эти шра… ой, извини! Я, наверное, лезу не в своё дело, да?
Губы собеседника изогнулись в сдержанной улыбке, ставшей уже привычной для взгляда. Но ответить он ничего не успел, поскольку дорогу им преградила троица хмурых и явно чем-то раздосадованных пассажиров. Да ещё и самых плечистых, к тому
