не каждому так везет (или не везет – тут вопрос спорный) – с крыши обычной типовой пятиэтажки перепрыгнуть в Париж, да еще – в тысяча девятьсот шестьдесят восьмой год!
Переместился, так сказать, в пространстве и времени… Как в старом гайдаевском фильме, только куда круче! В самый разгар студенческих бунтов угодил, можно даже сказать – в революцию. Обрел друзей… и врагов. Вернее сказать – врага, но какого! Целую организацию – Трест – в лице ее представителя, коварного и чем-то даже обаятельного Доктора, век бы его не видеть…
– Э, ты чего завис-то, Серег? – привстав, начальник потрепал задумавшегося парня по плечу.
– А? – Сергей – или, как его называли ТАМ, Серж – вздрогнув, обвел кабинет рассеянным взглядом. Ничего тут не изменилось. Все те же два стола, составленные буквой «т», компьютер с принтером, ноутбук, сейф, вентилятор, на окне – плющевые шторы. На спинке стуле – серый китель с погонами капитана, а сразу за стулом, на стене – подробная карта Луны! Ну, так, просто… Сомов (все звали его просто – Петрович) тот еще приколист был, и начальство особо не жаловал, оттого и ходил до сих пор в капитанах, хотя, по всем срокам, пора было давно майором быть… таких в полиции и звали – «пятнадцатилетний капитан». Зато и начальство его того… побаивалось и лишний раз не тиранило. Да и дело свое капитан знал туго, что уж тут говорить…
Ничего не изменилось. Да и чему меняться-то? С начала мая по начало июля сколько прошло? Всего-то пара месяцев! Как там, так и здесь. Карантин по ковиду еще не закончился, куда там – без маски в дежурке не пропустили…
– Я о чем толкую-то, Сереж… – Петрович цепко заглянул прямо в глаза собеседнику. – Тебе ведь когда на учебу-то? В сентябре?
– Ну, в сентябре…
Быстро придя в себя, Соколов уже догадался, к чему клонит ушлый начальник. Ушлый, ушлый – уж дальше некуда!
– Так ты бы это… до конца б августа поработал бы, а? А я б парней в отпуска отпустил. По-очереди… Ну, дружков твоих, Алексея с Колей.
Алексей и Коля – были местные опера, так сказать, новоявленные коллеги Сержа. Худощавый брюнет с серьгой в левом ухе – Алексей (старший опер) и коренастый бандитообразный качок со стрижкой под ноль – Коля, между прочим, знаток философии, старший лейтенант. С Колей, кстати, Сергей больше скорешился – именно по делу о пропавшей девчонке… Агнессе… Аньез!
– Дак как, Сережа? – вкрадчиво осведомился Сомов. – Поработал бы… заодно бывшей потеряшке помог… ну, девчоночке этой… ты ведь к ней неравнодушен, а?
Юноша вздрогнул:
– Да откуда вы…
– Откуда надо! – усмехнувшись, веско припечатал начальник. – Городок у нас маленький. Ты смотри это… С малолеткой – ни-ни! – Николай Петрович погрозил пальцем. – Подожди, пока вырастет. Хотя… видел ее вчера… Не скажешь, что малолетка – – такая вся из себя мадмазель!
– Да никакая она не ма… Хорошо, Николай Петрович. Подожду.
А ведь действительно – мадемуазель! Мадемуазель Аньез… Аньез Маскен.
– Все равно – смотри!
И в самом деле, по паспорту бывшей «потеряшке» Агнессе Маскеевой едва исполнилось пятнадцать… Но, в Париже-то она прожила больше четырех лет, с шестьдесят четвертого по шестьдесят восьмой! Так что… Впрочем, не рассказывать же об этом начальству!
– Ну, вот что… – довольно потерев руки, Петрович водрузил на нос очки. – Постановление о возобновлении практики я отпечатаю, подпишу в кадрах… Так что с завтрашнего дня… Хотя… А чего тянуть-то? Тут из детской инспекции материал зафутболили… ерунда, конечно, но… На-ко пока, почитай… у себя в кабинете… Ну, все, не смею задерживать, товарищ стажер! Удачки! Если что, Коля поможет… А Леху я с сегодняшнего числа в отпуск отправлю.
В кабинете ОУР тоже ничего не изменилось. Продавленный диван, четыре стола, два сейфа. Старый полированный шкаф с вещдоками, хранящимися Бог знает, с какой поры, баночка с кофе, чайник на сейфе…
Когда стажер вошел, чайник как раз закипал…
– О, Серега! Ну, дождались-таки пропащую душу!
Напарники встретили стажера с радостью! Еще бы – уж теперь им точно светил отпуск! Да и без того они всегда относились к Сергею неплохо, учили пол мере сил, что да как…
– Давай-ка чайку! Как раз по такой погоде…
На улице вовсю наяривал дождь. А ведь с утра, вроде бы, ничего не предвещало – небо голубое, солнышко… Ну, надо же!
– Ч-черт! – глянув в окно, Соколов непроизвольно выругался. – А я на скутере…
– Так ты его во двор, под навес загони! – посоветовал Коля. – Заодно сахарку купишь… а? А то кончился.
– Куплю, конечно… А разрешат… во двор-то?
– Пущай только попробуют не разрешить! – вальяжно рассмеялся Алексей, старший опер. – Там кто дежурный-то? Кажется, Достоевский?
– Да-да, он, – припомнив, Серж улыбнулся. – Старый майор – Федор Михалыч.
– Ты иди, иди, – напутствовал Николай. – А мы пока материальчик твой глянем…
– Э! Серег! Зонтик возьми…
– Ага… Спасибо!
Закатив скутер под навес («Достоевский», ясное дело, не возражал, да и вообще был занят), стажер сбегал в расположенную за углом «Пятерочку», купил сахар и вафельный тортик да быстренько вернулся обратно на рабочее место. А дождь так и поливал, и все небо затянули злые свинцово-серые тучи. Хотя, нет, если хорошенько присмотреться…
– О! Тортик! Ну, че там – дождь? Леш, давай-ка чайник… А материал твой, Серег, залепуха полная! Да вот, смотри сам…
Дожидаясь, пока вновь закипит чайник, «качок» Коля уселся на стол и принялся за разъяснения…
– Прошу принять меры к неустановленным лицам – скорее всего, к подросткам – которые в период с такого-то по такое-то похитили из подъезда дома номер… по улице такой-то… велосипед марки «Десна»… стоимостью… ого! Десять тысяч рублей! Велосипед был пристегнут на замок и цепочку…
– Я так понимаю, велосипеду марки «Десна» уже Бог знает, сколько, лет… и десять тысяч рубликов он по любому не стоит, – усаживаясь, осторожно заметил Сергей.
– Верно мыслишь, Шарапов! – старший лейтенант расхохотался и продолжал, озабоченно хмурясь. – Видишь, тут дежурный «подростков» подчеркнул синим и отправил материал в ПДН… Но и там начальница не пальцем деланная. Видишь, уже сам начальник отдела резолюцию наложил – красным. И подчеркнул – «к неустановленным лицам». А раз так, значит куда? Нам, в ОУР! Понимаешь пока?
– Ну да, – пожал плечами Сергей.
Еще бы – чего тут непонятного! Непонятно – почему «залепуха»?
– А потому! – хрустнув кусочком тортика, Коля грустно усмехнулся. – По идее, велик-то – развалюха, явный отказной… Но! Там заявитель – редкостный хмырь, упертый! Я этого деда знаю – тот еще жалобщик. На
