идущего невдалеке мужичка, весьма уже пожилого, худого, сутуловатого, с желчным вытянутым лицом и большими хрящеватыми ушами. Старый пиджак, коротковатые, такого же цвета, брюки, сандалии и длинные цветные носки! Голубая марлевая маска на подбородке…Тот еще пижон. Впрочем, без маски в магазин не пустили бы – пандемия…
– Ладно, поговорю… А к вам зайду еще – родители должны расписаться.
Быстро нагнав пенсионера, стажер нацепил на лицо самую доброжелательную улыбку:
– Игнат Савельевич? А я из полиции – как раз по вашему делу.
– А! Решили-таки заняться, наконец! – оглянувшись, Сенькин окинул стажера быстрым подозрительным взглядом. – Что-то я вас не помню… Из новеньких?
– Стажер, – доставая заверенную начальством справку, все же представился молодой человек.
Пенсионер недовольно почмокал губами – слишком уж тонкими для столь тяжелого подбородка и вытянутого мосластого лица:
– Ишь, на стажера спихнуть решили… Жаловаться буду! В прокуратуру!
– Зачем жаловаться? – стажер развел руками. – Вдруг, да я ваш велосипед и найду?
– Вот именно, что – вдруг, молодой человек! Вот именно! А вы почему без маски?
Действительно – зануда. Правильно сказал Никитка – жесть!
– Так на улице ж… Игнат Савельевич, вы, я вижу, мужчина положительный… Где б нам переговорить?
– Домой не приглашу, извиняйте! – резко дернулся Сенькин. – Сами знаете – пандемия.
– Так мы можем и на скамейке поговорить…
– Так я уже говорил с вашими!
– Но, не со мной же, – Сергей снова улыбнулся. – Много времени не займу.
Жалобщик снова дернулся:
– Нет уж, молодой человек! Опрашивайте, как положено.
Ну, зануда!
Что ж, как положено, так – как положено… А этот чертов Сенькин, похоже – жалобщик профессиональный! Ишь ты, все нюансы знает – сказал «опрашивайте», а не «допрашивайте», хотя, для обывателя – никакой разницы…
– Кого-нибудь подозреваете?
– Да многих! Девки тут ходят, не наши… к рыжей Машке, есть тут такая… та еще… И подружки ее – такие же! – пенсионер не на шутку разволновался. – Оденутся так, что… Проститутки, больше никак не сказать. Еще и разрисованные, ровно дикари какие-то! И хамят, хамят… Устал уже замечания делать! Ничего, выслежу, где учатся – и напишу. Обязательно напишу! Одна там есть – жердина длинная, все мат-перемат… Я ее запо-омнил! Вот вы, как полиция, и выясните – кто они? И проведите, так сказать, работу! Оштрафуйте за хулиганство.
– Ну, девчонки вряд ли велосипеды воровать будут, – глянув вдаль, задумчиво промолвил стажер.
– Эти – могут! – безапелляционно заявил Сенькин. – И велосипед у меня, хоть и старый, а лучше нового! В советские-то времена на века делали, не то, что сейчас. И ущерб для меня значительный, прошу отметить!
– Так в заявлении ж есть…
– И – тем не менее! Запишите!
– Хорошо, хорошо… как скажете! Игнат Савельевич… Это у вас там магазин напротив?
– Да… Сетевой, кажется… Товар – одна гниль! А цены, цены… Я туда за хлебом только хожу, так и тот – черствый!
– А когда велосипед-то пропал? Ага… понятно… Ночью, значит…
– Цепь перекусили! Это ж какая силища нужна…
– Ну, вот! А вы говорите – девчонки…
– Так это ж не девчонки – это ж курвищи! В старые бы времена их…
– Давайте еще с подозреваемыми определимся… – Сержа вдруг осенило, он даже отвернулся, чтоб не выдать себя мимолетной улыбкой. – Игнат Савельевич, тут у нас один рецидивист недавно освободился… как раз спец по велосипедам! Среднего роста, лицо неприметное, кепочка… Обычно в комбинезоне ходит, как маляры или сантехники. Кстати, как раз и может выдавать себя за маляра!
– Маляр? – неожиданно возбудился жалобщик. – Погодите, погодите… Что-то такое припоминаю. Ну, да, ну да… Знаете, в мае он несколько раз был, и еще – в июне… Мог и сейчас зайти! Я еще ему замечание сделал, спросил, когда перила соизволят покрасить, а то это ж безобразие полное! Так он ничего не ответил, так, искоса посмотрел да и пошел себе, насвистывая… Я до жил конторы пока не дошел – да там такие еще сидят черти! Им на людей плевать… плевать им на людей-то! А маляр… или кто он там… каждый четверг приходит… вечером, часов в семь, в восемь. Верно, проверяет что-то… подкрашивает. Может, в подвале где или на крыше… Так вы думает – он?
На крыше!
– Пока не знаю. Будем разбираться.
– Вы уж, дорогой товарищ, побыстрей разберитесь! А то пешком-то по магазинам тяжеловато.
– Сделаем все возможное!
– Вот-вот, сделайте… не то…
Простившись с пенсионером, Серей тут же направился к магазину… Ну, вот она – камера… А вон – еще. С этой, крайней, подъезд – как на ладони. Хорошо все видать. Отлично просто. Интересно, сразу дадут посмотреть или особое разрешение попросят?
Посмотреть дали сразу. Начальник охраны – пожилой седоватый дядечка с круглым добродушным лицом – оказался из бывших сотрудников.
– Ну, как там Петрович? Все еще капитан? Говорил же – «пятнадцатилетний»… А Федька? Ну, Михалыч… На пенсию еще не ушел?
– Достоевский? Не ушел. Все в дежурке.
– Ха! Точно – Достоевский… Тебе за какие дни надо?
– Да мне, собственно, за один…
Сергей назвал дату…
– Ничего, стажер, не переживай! Сейчас найдем, посмотрим…
Повезло – камера оказалась вполне настроенной и рабочей, да по всему – за техникой здесь следили.
– Ну-с, поглядим, – начальник охраны – звали его Петр Сергеевич – азартно потер руки. – Я ведь и сам дознавателем двенадцать лет отработал! Лихие времена были – девяностые… Ага… Ну, вот прямо с утра будем и до утра…
– Да мне бы ночь только… Ага – вот перемотка… Разберусь, спасибо!
– Бог в помощь! Но, ежели изымать, то – под протокол, сам понимаешь.
– Не, изымать не буду.
Отмотав большую часть дня, молодой человек начал с вечера…
Ага… Вот и пенсионер Сенькин на своем злосчастном велосипеде. С сумками – видать, из магазина… Спешился у подъезда… Девчонка мимо шла. Сенькин ей что-то сказал. Та ему – фак! Вместо ответа… Высокая такая брюнетка. Одета – с провинциальной непосредственностью – короткие джинсовые шорты и топик. Тут старик прав – слишком уж вызывающе. Если топик – тогда длинные брючки с завышенной талией, а к шортикам – блузка или длинная маечка. Так, приметы девицы – на левом бедре – цветная татушка почти во всю ногу. Еще – на руки от локтя… и на щиколотке…
А пенсионер-то разнервничался! Ишь, как смотрит сердито. Плюнул даже – девчонке во след. А та уже в подъезд вошла… Домой? Или в гости? К рыженькой Маше Колентьевой… ага, ага… и что дальше?
А дальше не было ничего! То есть – ничего интересного. Никто ночью велосипед из подъезда
