Однако ее первый вопрос касался ее спутников, а не собственной участи.
— Мои кланники хорошо с тобой обращались? — спросил в свою очередь Вайло.
— Я задала тебе вопрос.
— Ответь сама сначала.
Суровость в его голосе заставила девушку вздрогнуть. Внуки тоже испугались, и Вайло обнял их за плечи, чтобы успокоить.
— Довольно хорошо. Меня кормили, не давали замерзнуть и надежно запирали. — Серебро в ее глазах потемнело, сделавшись похожим на сталь. — Теперь скажи, что стало с моими друзьями.
Вайло медлил с ответом. Ее мужество поразило его — он не мог вспомнить, когда от него что-то вот так требовали в последний раз, — но он слишком долго был Собачьим Вождем, чтобы отвечать немедленно, хотя бы и дочери правителя.
— Ангуса Лока держат в яме, — промолвил он наконец, — вот здесь, у меня под ногами. Если он и страдает, то лишь от сырости и скудной пищи. Сырой лук да намоченный овес мало кому по вкусу.
— Как ты намерен поступить с ним?
Вайло чуть было не ответил «Как пожелаю», но девушка в это время как раз поправила волосы. Это был детский жест, а не женский. Для Асарии Марки волосы все еще оставались досадливой помехой вроде комаров или пыли — она еще не умела играть ими ради привлечения мужских взоров. Вайло с трудом сдержал улыбку. В комнате витали призраки его внуков.
— Я буду держать Лока в Ганмиддише, пока не сочту нужным перевести его в другое место — либо за выкуп, либо в обмен на кого-то. На Севере есть люди, которые дадут за его голову хорошую цену.
Если для девушки это было внове, она не показала виду. Моргнула только и спросила:
— А Райф?
— Он умрет от моей руки.
Девушка перевела дыхание, и свет в ее глазах померк, как будто внутри у нее привернули лампу. Глубоко в собачьих глотках возник звук, который Вайло еще ни разу не слышал. Руки вождя покрылись мурашками.
Он снял внука с колен и встал.
— Райф Севранс и его клан перебили наших женщин и детей на Дороге Бладдов. Они обнажили свои клинки и хладнокровно затравили моих внуков, словно дичь. — Он не сводил глаз с дочери правителя. Все его чувства предупреждали Вайло об опасности, а Собачий Вождь всегда полагался на свое чутье.
Девушка стояла совершенно неподвижно, и ему казалось, что она притягивает к себе свет очага. Воздух в комнате переместился, шевельнув собачью шерсть и детские волосы.
Встревоженный Вайло, продолжая двигаться к ней, говорил все громче:
— Райф Севранс — детоубийца, враг нашего клана. Я убью его, ибо у меня нет выбора. Девять богов требуют этого. — Вытянув руку, он дотронулся до щеки девушки, и ему показалось, что он коснулся камня.
Его горло задвигалось.
Колдовство!
Поняв, что происходит, Вайло отдернул руку и схватился за меч у себя на поясе. Клинок вылетел из мохнатых ножен, а губы девушки приоткрылись, и на языке показалась какая-то темная жидкость вроде расплавленного стекла. Тени плавали в ней, словно соринки в масле.
Вайло похолодел. Самой своей глубиной, теми сосудами, что связывают ум с сердцем, он ощутил присутствие зла, не имеющего имени. Собаки тоже это чувствовали — он слышал, как они стучат и скребут когтями по полу, и слышал, как полуволк подвинулся поближе к детям.
— Хорошо, я не стану пока его убивать. — Вайло орудовал мечом очень быстро и мог молниеносно перерезать девушке горло... но он знал, что этого недостаточно.
Его тихие слова проникли в слух девушки, как стрелы. Она заморгала, и свет в ее глазах зажегся опять. Темная жидкость на ее языке колебалась на грани мира Вайло и влажной пещеры рта. Она переливалась, как смола, и Вайло видел, как отражается в нем его смерть. Но девушка сделала глубокий вдох и втянула колдовскую субстанцию обратно в легкие.
Комната вождя дрогнула, стропила затрещали, и легкое облако пыли спустилось вниз.
Собаки подняли вой.
— Дедушка, эта тетя больная? — спросил Кача громким детским голосом, громче своего обычного голоса. — Принести ей пилюлю?
Отрешенное выражение сошло с лица дочери правителя, превратив ее в маленькую девочку, которой давно пора спать. Она пошатнулась, и Вайло невольно вытянул руку с мечом, чтобы ее поддержать.
— Да, неси, и поживее, — сказал он внуку, а собакам крикнул: — Цыц!
Он спрятал меч. Руки у него дрожали, но клинок скользнул в ножны с первой попытки. Что же здесь такое произошло? Какая-то часть его существа знала, что могло случиться, но память ничего ему не подсказывала. Ощущение зла покинуло его. Девушка была как девушка. Вайло держал ее почти на весу, пока внучка везла по полу табурет.
Усадив ее, он увидел, что у нее из носа идет кровь. Девушка дрожала, и Вайло послал ребят к Нан Калдайис за крепкой водкой, радуясь случаю отослать их.
— На, вытрись. — Вайло снял с шеи красный платок и подал девушке.
Она повиновалась, а он тем временем подышал глубоко, унимая свое надорванное сердце. Ему безотлагательно требовалось выпить. Одна из сук сплоховала, и в комнате запахло мочой, но у Вайло не поднялась рука проучить ее.
— Убить бы тебя на месте, дочь правителя. Этим я оказал бы благодеяние всему Северу.
Она посмотрела на него ясными, как у ребенка, глазами.
— Но ты этого не сделаешь.
Девушка говорила правду. Она была нужна ему живая и здоровая, но он не собирался говорить ей об этом.
— Кто ты?
— Лучше тебе не знать.
Опять-таки правда. Он, Собачий Вождь, жил в мире земли и глины, где круглые дома редко выступают из почвы больше чем на три этажа, а боги обитают в камне. То, что он видел у девушки на языке, принадлежало иному миру. И, подумав об этом, он вдруг вспомнил то, что и так уже знал.
Эта девушка не имеет никакого отношения к Пентеро Иссу и Венису. Она из мира суллов.
Все семнадцать зубов Вайло отозвались острой болью, стоило ему вспомнить о своих закоренелых врагах. У Бладда была общая граница с суллами — вернее, с порубежниками, представлявшими собой помесь суллов, кланников и всех тех, кто оставлял свое семя в их разбойничьих поселках. Порубежники — одно дело, а вот настоящих, чистокровных суллов Вайло боялся больше всего на свете.
Он ясно помнил тот день тридцать четыре года назад, когда предпринял набег на порубежное селение Кедровый Утес. Не прошло и года, как он стал вождем, и в ту сухую весну порубежники вылезли из своих лесов и стали промышлять дичь у него на границе. При этом они поджигали лес, вынуждая бежать всю обитающую там живность. Если ветер дул в нужную сторону, они за один день добывали столько мяса, что всему поселку хватало на год. Охотники стояли с копьями в устье огненного канала, поджидая бегущую дичь, а костерщики обходили пожарище, подбирая зажаренную. Вайло ненавидел порубежников всей душой. Он видел, как они за полдня спалили высокий бор.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
