Когда они взялись зажигать пожары у него на границе, он не стал медлить. Собрал полторы сотни лучших своих молотобойцев и копейщиков и двинулся с ними на восток, к Кедровому Утесу. Там произошло столкновение. Порубежники не могли тягаться с бладдийцами и начали отступать еще до боя. При воспоминании об этом губы Вайло сложились в улыбку. Каменные Боги! Ему было чем гордиться в тот день. В пылу легкой победы ему не захотелось возвращаться восвояси просто так. Почему бы не прогнать врагов чуть дальше и не захватить землю у Запруженной реки, на которую Бладд всегда зарился? Это казалось ему очень легким делом. Вайло помнил, как они с Ионом Грабером и Масгро Фаа смеялись, перебив дубинками дюжину порубежных костерщиков на красном илистом берегу Запруженной.
У них было четыре часа на то, чтобы захватить реку и высокий берег за ней, а после они пустились в пляс на отмели.
Масгро раздобыл где-то женщин, как всегда добывал. Сам Вайло не участвовал в насилии, но смотрел, как это делают другие. Насытившись, воины упились заквашенным лосиным молоком и жидким, как моча, пивом. Утром, еще пьяные от победы и вчерашнего хмеля, они двинулись обратно в Бладд.
Не прошло и часа, как дорогу им заступили суллы.
Пятьсот воинов, суллов чистой крови, в рысьих шкурах такой густоты и роскоши, что казалось, будто они везут на спинах живых зверей. Кони их напоминали тихие, хорошо смазанные машины. Длинные крутые луки, натертые волчьим салом, торчали над крупами, как мачты.
Пока суллы не появились, Вайло ничего не видел и не слышал, — так тихо ступали их кони.
Он хорошо помнил, что ни один сулл — даже те, что ехали впереди, — не достал ни единой стрелы из колчана. В этом не было нужды. Все преимущества были на их стороне — численность, позиция, лучшее оружие и заранее обдуманные действия. И даже будь бладдийцев вдвое или втрое больше суллов, преимущество все равно осталось бы за теми — Вайло понял это сразу.
Это был первый настоящий урок, который он усвоил как Собачий Вождь: с суллами связываться нельзя.
Суллы продержали их в кольце, сколько им было нужно. Вайло и по сей день не мог сообразить, сколько же времени продолжалось это противостояние. Ему то казалось, что прошло несколько минут, то вспоминалось, что речь скорее могла идти о часах. Затем, без приказа или какого-нибудь заметного сигнала, суллы все как один повернулись и удалились обратно в лес. Вайло до сих пор помнил поднятый ими ветер и пыль, помнил смесь страха и изумления, испытанную им.
Без единого слова и без оружия суллы безошибочно дали понять: Порубежье — сулльская земля. Держитесь от нее подальше.
Вайло ни разу больше даже ногой не ступал в Порубежье. Он защищал свои границы, и весьма рьяно, но ни он, ни его кланники не покушались больше даже на малую полоску сулльской земли. Сулльская граница была для него священна. Он знал, что она священна, еще в тот день, когда пошел на Кедровый Утес, но он был свежеиспеченным зубастым вождем и мнил, что сладит с суллами.
Думая об этом теперь, он понимал, что дешево отделался. Суллы запросто могли бы перебить их всех, но вместо этого решили преподать им урок.
И Собачий Вождь никогда не забывал об этом.
Нахмурившись, он с безопасного расстояния снова посмотрел на дочь правителя. Она так и сидела на своем табурете, прижимая к носу окровавленный платок. Если в ней и текла суллийская кровь, по цвету лица этого не было видно, но Вайло не мог отмахнуться от того, что подсказывало ему это чутье. Суллы не привязаны к земле и глине, как кланники: они живут в стране холодных ночей и серебряной луны, в высоких, до неба, лесах ледового дерева, бледного, как лед. Магия у них в крови. Все их города открыты лунному свету. Суллы — это ночь, сумрак и тень, и Вайло нутром чуял, что субстанция, которую он видел на языке Асарии Марки, имеет к ним прямое отношение.
— Вайло, — тихо послышалось из-за двери, — я принесла поесть и выпить.
— Войди, Нан.
В свои пятьдесят без малого Нан Калдайис двигалась грациознее, чем любая другая женщина в клане. Вайло смотрел, как она идет через комнату, высоко неся свою красивую голову, как ставит поднос. При взгляде на девушку она чуть нахмурилась. Привычка заботиться о ком-то глубоко сидела в ней, но она, как и Сухая Кость час назад, вышла, не сказав ни слова.
Вайло хлебнул водки прямо из кувшина. Его любимая еда — жареная кровяная колбаса и свиная ножка с отстающим от кости мясом — стояла на подносе рядом с намоченным овсом и медовыми коврижками, любимыми всеми женщинами и ненавидимыми им, как хорошо знала Нан. Вайло глотнул еще водки, сладко обжегшей язык. Коврижки Нан принесла для девушки.
Пожав плечами, Вайло налил водки в полую крышку от кувшина и подал девушке. Она выпила залпом и вновь подняла на него глаза.
Вайло наполнил крышку еще раз.
— Тут есть сладости, если хочешь. Коврижки и все такое.
— Я бы лучше поела мяса.
Под взглядом ее ясных серых глаз Вайло Бладд пожалел о том, что сделал. Асарии Марке не место в городе Пентеро Исса с его обитыми шелком стенами, пахнущими розой свечами и ночными посудинами, чьи крышки пригнаны так плотно, что наружу ничего не проникает. И тем не менее ему придется отправить ее туда.
Отложив кусок свинины, он сказал:
— Я послал твоему приемному отцу ястреба с извещением, что ты здесь. Думаю, на днях за тобой приедет его семерка.
Лицо девушки не выражало удивления.
— Как? Без выкупа?
— Это уж мое дело, — отрезал Вайло. Мучимый зубной болью, он отодвинул поднос. Девушка верно подметила. За нее не возьмут выкупа, а просто передадут из рук в руки — как зверолов сует шлюхе пару медяков.
Собачий Вождь в долгу перед правителем. Конечно, Исс и его дьяволов приспешник отрицают существование этого долга. Только и слышно: «Мой господин ничего не требует за свою помощь при взятии Дхуна» да «Мы полагаем, что на место верховного вождя всех кланов лучше всего подходишь ты». Только неправда это. Вайло слишком долго пробыл вождем, чтобы не знать, что даром ничего не дается. Исс что-то хочет от него. Вайло не совсем понимал чего, но подозревал, что война между кланами чем-то устраивает правителя. И помочь вождю Бладда захватить Седалище Дхунов — верный способ ее начать.
Как бы там ни было, она началась. Вайло не оглядывался назад и не жалел о содеянном. Он не мог себе позволить такую слабость. Его клан вступил в войну, и она разрастается по мере того, как в пляску с мечами втягиваются все новые кланы. Обновляются старые раздоры, создаются новые, и человек, мыслящий трезво, как он, Вайло, понимает, что можно хорошо поживиться, если действовать похитрее и не зевать. Он, Собачий Вождь, незаконный сын Гуллита Бладда, рожденный с половинным именем и половинным будущим, может стать первым вождем Бладда, который станет во главе всех кланов.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
