Во время похода Тимура, главной заботой его было уничтожить многочисленные шайки разбойников, которые наполняли дороги в Индию. Распространяя перед собой ужас и оставляя позади отчаяние, татары вступили в эту прекрасную страну.
Мирные гебры увидели с удивлением и ужасом этих мнимых апостолов, которые осмеливались утверждать славу Творца, убивая людей.
От берегов Инда до берегов Гангеса фанатичные мусульмане прошли с победоносным оружием и оставляли повсюду кровавый следы своей веры.
Самые цветущие города были обращены в пепел, и их защитники были погребены под развалинами или же убить; время бегства. Женщины, дети, взятые в плен, шли посреди луж крови и трупов, которыми была усеяна вся местность. Несчастные индийцы падали тысячами под оружием жестокосердных приятелей. Но последние едва сами не сделались жертвами своего собственного варварства по причине трупных миазм, распространившихся в воздухе.
Дели, столица Индостана, должна была испытать участь менее жестокую. Татары, подойдя к ней, приступили к ее осаде.
Ужасная сцена разыгралась тогда, как прелюдия той драмы, которую собирались представить в стенах самого города: 100000 пленников, которые были обязаны своей жизнью не человеколюбию, и утомлению своих победителей, шли за победоносной армией. Стали бояться, чтобы они не воспользовались какими-нибудь затруднительными обстоятельствами, чтобы снова получить свободу и освободить свою страну.
Опасность была велика, и собравшийся совет рассуждал о способах избегнуть ее. Тогда Тимур высказал мнение, достойное завоевателя, а именно - убить всех пленников. Приказание тотчас же было отдано, и в один час погибло более 100 000 несчастных.
Через день после этой резни, Махмуд, губернатор Дели, вышел из города во главе своих войск. Он осмелился вступить в битву.
Испуганные неожиданным видом слонов, татары едва не обратились в бегство, еще даже до начала боя; но благоразумные меры и твердость их начальника ободрили их: завязался рукопашный бой; индийцы, несмотря на свое мужество, не могли выдержать натиска своих врагов, так же привыкших побеждать, как и сражаться, и Махмуд бежал в город. Что же касается слонов, то с ними обошлись не лучше, чем с людьми: поле битвы было усыпано их хоботами.
К этому случаю, говорит Шерифэддин, можно применить слова Корана: «Разве ты не видел, как твой начальник обошелся со слонами и вожаками его?»
Дели подвергся всем ужасам грабежа, продолжавшегося 3 дня.
Наконец, Гангес послужил границей их похода и их священного разбойничества. Пройдя некоторое время берегом этой реки, Тимур, как добрый воин Мухаммеда, вознамерился вести свою армию, отягощенную богоугодными подвигами и добычей. Он снова прошел по Индостану, незадолго перед тем столь цветущему и столь густо населенному, но который в то время представлял уже только печальную пустыню.
Довольный тем, что уничтожил идолопоклонство и идолопоклонников и совершил подвиги в священной войне, завоеватель вернулся в Самарканд, откуда вскоре отправился в экспедицию, продолжавшуюся 7 лет.
Новые смуты, начавшиеся во время долгого отсутствия Тимура, требовали его присутствия в Персии и Азербайджане.
Ахмед-Желаир, султан Багдадский, воспользовался небрежностью Мирзы Миран-Шах, чтобы расширить границы своих владений. Приближение победителя остановило вдруг тщеславные замыслы султана: он даже оставил столицу из опасения, что ему будут отрезаны все пути для отступления, и удовольствовался тем, что оставил губернатора в Багдаде.
Тимур напал на грузин, которые подверглись большой резне. Одним из самых крупных преступлений, в котором упрекали этих несчастных - было то, что они пили вино; поэтому татары не преминули истребить все виноградники страны; они даже содрали кору с плодовых деревьев и разрушили храмы, «где эти неверные поклонялись Всевышнему способом, который был Ему ненавистен».
Приближавшаяся зима приостановила на время эти благочестивые злодеяния, а весною они начались снова. Тифлис и главные города Грузии, подпав под власть победителя, была затоплены кровью жителей: пощадили только робких христиан согласившихся променять Евангелие на Коран. Мусульмане оказали чудеса храбрости и жестокости. Ревность к религии и усердие в резне делали их столь же искусными, сколь й неустрашимыми. Они усаживались в нарочно приготовленные ящики, в которых их и спускали товарищи в пропасти Кавказа служившие убежищем для беглых христиан. Наконец, когда уже некого было избивать, нужно было покинуть обезлюденную страну. Тимур повел тотчас же свои войска на врага, достойного их храбрости. Гордясь своими великими владениями и еще более победами, одержанными над христианами, Баязет-Громоносец (Ильдрим) напал на Азербайджан, где командовал губернатор, назначенный Тимуром. Последний не преминул уведомить своего начальника о нападении Отоманского властителя.
Другие писатели утверждают, что Палеолог, император Константинопольский, видя себя притесненным Баязетом, умолял и получил помощь от татарского хана, предлагая признать себя его вассалом.
Как бы то ни было, татарский завоеватель, исчерпав тщетно все мирные средства перед смелым и непоколебимым противником, явился в Анатолию с армией в 800000 человек. Себастия, столица провинции, выдержала 18-дневную осаду. Осажденные были принуждены сдаться. Жизнь всех мусульман была пощажена, но они должны были заплатить выкуп. Но победитель не захотел простить армянскую кавалерию, которая храбро защищала город: 4000 человек были брошены в колодцы, которые тотчас же были засыпаны землей. Тимур предал город на разграбление, несмотря на то, что дал слово не причина никакого зла жителям.
Соседство Сирии напомнило Тимуру про жестокость, совершенную некогда над его послами последним государем Баркуком который, кроме того, заключил в темницу одного татарского военачальника. Баркук уже умер, но сын его, Фаруж, выказывал признаков покорности. Он не только не хотел удовлетворить справедливых требований Тимура, но еще арестовал послов, которых отправлял ему этот государь; ибо, по словам Мухаммеда: «Бог ослепляет ум и уничтожает разум всех тех, гибель которых он решил».
Это насилие недолго оставалось безнаказанным. Татары напали на Сирию и дали кровопролитное сражение военачальнику Фаружу и губернатору Алеппо, соединившимся под самыми стенами города. Полная гибель сирийцев повлекла за собой взятие Алеппо. Цитадель сопротивлялась некоторое время, наконец сдалась безусловно.
Там нашли большую добычу, ибо в ней большинство жителей сложили свои сокровища. В продолжение короткого времени, проведенного там, Тимур развлекался состязаниями ученых арабов и сирийцев с теми учеными, которые его сопровождали: и его самым большим удовольствием было ставить в затруднение схоластическими тонкостями этих робких диспутантов, уже смущенных его величественным видом. Когда последние просили у него пощады, то он сказал: «Клянусь вам, что я никого не заставляю умереть нарочно; вы сами себя губите, но не бойтесь ничего с моей стороны - ни за вашу жизнь, ни за ваше имущество».
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
