что-то колдовала.
Позже приехали Орели с Крисом и все три ночи никто не спал. Орели готовила еду и была на подхвате. Потом позвонил Илья и пришлось ему все рассказать, он тут же примчался, остался и обеспечивал всю нашу команду продуктами, гонял водителя по любым поручениям и, вообще, был очень полезным. Своими делами Завадовский занимался по телефону, или ненадолго уезжал, если уж совсем нужно было. Теперь-то он поверил мне и даже сделал попытку извиниться за то, что наговорил. Но я замахала на него руками и ответила, что сама хороша, что давно не сержусь и, что мы всегда останемся друзьями. Илюшка набычился при слове «друзья» и пробормотал, что лучше бы я замуж за него пошла. Ну, что тут скажешь! Илья есть Илья. Будет пытаться до последнего.
Так я поняла, что да, у меня есть команда, все они дорогие мне люди, друзья, можно сказать, семья. Пока Андрею было плохо, все кучковались в моем доме, ставшим госпиталем с единственным больным.
Даже не знаю, как так выходило, что по любым поводам, хорошим, или плохим, сборы проходят у меня дома, может у меня медом намазано? Блин! Все, что происходит в моей, то есть в нашей галерейной жизни, тут же перемещается ко мне в дом. А, с другой стороны, на то я и хозяйка галереи, отвечаю за все, мой дом — продолжение моей работы и никуда от этого не деться.
И, наконец, в состоянии больного произошел перелом. Растраченная в борьбе с ядом энергия восстанавливалась. Ратманов, хвала Создателю, выжил и пришел в себя, но он был еще очень слаб, ему требовался уход, поэтому решено было оставить его у меня. Отрава уже не представляла опасности для жизни, но я видела, что Андрей еще не восстановился окончательно, а головные боли так и не прошли. Все время, пока Андрей жил в моей квартире, я, несмотря на его сопротивление и уверения, что он здоров, ухаживала за ним, готовила травяные отвары, делала уколы, продолжала ставить капельницы. Незаметно для себя самой во мне рождалось новое чувство к этому мужчине. Хотя, почему новое? Будь честной, Александра, признайся себе самой: он тебе уже давно нравится. Поэтому я и боялась себе признаться, что это могло быть больше, чем дружба, больше, чем общие интересы и работа.
Подводя черту под тем, что пришлось пережить за последний месяц, я испытывала разные чувства. В целом, на душе было погано и еще мне было страшно. Я не знала, что меня ждет, какие новые испытания приготовила мне судьба. Казалось, серьезный этап преодолен, мы нашли флэшку, миссия увенчалось успехом. Но успех был какой-то невеселый. Да и какой уж тут успех? Этьен убит, Ратманов ранен и неизвестно сколько времени потребуется, чтобы окончательно извлечь из него этот проклятый яд василиска! Не знаю, стоит ли информация на крошечном кусочке металла и пластика таких жертв. Но ничего уже не изменить. Впрочем, теперь Ратманов может действовать, может сам распорядиться полученными с такими жертвами сведениями, из-за которых погибли Клод и его несчастный кузен, здесь моя помощь ему уже не нужна. Большой мальчик и, если ему приспичит опять отправиться в какую-нибудь дыру в джунглях — милости просим, пусть сам решает. Все необходимое у него есть. Теперь он даже в деньгах не нуждается, его сумасшедшие гонорары позволяют финансировать любую экспедицию.
Если честно, то меня уже и не интересовало содержимое проклятой флэшки, из-за нее погибли два человека, а Андрей серьезно пострадал и неизвестно какими последствиями грозит отравление. Мои мысли были уже о другом. Они вертелись вокруг того, что в самое ближайшее время мне придется исчезнуть из Парижа, а, может, и из страны. Только вот я не в безвоздушном пространстве существую, у меня есть обязательства. Сколько у меня осталось времени? Мало. Пора подбивать итоги.
Конечно, больше всего душа болела за дело мой жизни, за мою галерею, за "Парижские кошки". Хотя, если разобраться, переживать особо не за что. Там остается Орели, а за нее я спокойна, она прекрасно справится. Моя помощница дело знает не хуже меня. Думаю, ей понадобятся еще несколько сотрудников, ведь дело растет, пора расширяться, но это уже на ее усмотрение. Теперь она будет хозяйкой в галерее. Там все будет в порядке. Илья поможет. Орели хорошо умеет с ним ладить, у нее иммунитет на его характер.
Андрей… Его выставка прошла невероятно успешно. Ратманов теперь самый модный художник в Париже, заваленный заказами, окруженный поклонницами и поклонниками. Марго обещала помочь с документами, а, если она обещала, значит сделает. С ее-то связями! А я выполнила перед ним все свои обязательства, теперь только вперед и вперед.
Крис окончательно занял место главного менеджера по продвижению проектов Фонда Завадовского. Между ними полное взаимопонимание. Может, их сближает авантюрность натур? А вообще, шустрый оказался паренек, даже левачить на стороне успевает. Химичит что-то в даркнете. Подозреваю, что он сколотил команду хакеров. Как говориться: привычка — вторая натура. Чем уж они там занимаются — не знаю, надеюсь до криминала не дойдет. У него с Ратмановым тоже какие-то дела завелись. Но главное, чтобы работу в «Кошках» делал как следует. Он взял себе в помощь студентку практикантку. Девочка занимается соцсетями и блогом галереи. Пока она в статусе стажерки. Если будет хорошо работать, ее нужно брать в штат. Видно, что ей нравится у меня работать. Что ж, пусть старается. Девочка оказалась поклонницей нашего "гениального художника" и старается вовсю.
Обидно, конечно, оставлять дело, когда оно так стремительно развивается. «Парижские кошки» явно переросли свое назначение просто галереи современного искусства. Планы Ильи уже начали реализовываться. Пора начинать большое дело, создавать биржу искусств, международную биржу. Как бы мне хотелось остаться, включиться в новый проект… Проект, задуманный почти год назад состоялся, его можно продолжать уже с новыми художниками. А в перспективе светят еще более радужные горизонты. Орели сможет меня заменить, все наработки я оставлю, думаю, они ей пригодятся.
Единственным незавершенным делом был Завадовский. Мне бы нужно с ним встретиться тет-а-тет, посидеть, поговорить. Встреча, которую мы назначили еще до поездки в Монпелье, так и не состоялось и многое между нами осталось недоговоренным. Пока Ратманов болел, нам так и не удалось поговорить. Я всегда отдавала себе отчет в том, как много Илья сделал для меня, для галереи. Несмотря на некоторую ядовитость характера, он был отличным партнером и, надеюсь, другом. В последний раз, когда я его видела, Илья показался мне таким грустным, потерянным. Да,
