был благодарен им обоим и отдавал себе отчет в том, что с неизвестным художником такое может случиться лишь в сказке. Мне здорово повезло.
А еще я был влюблен, да, по-настоящему влюблен в самую удивительную женщину. Такой, как Саша нет и не будет, она — чудо, я не думал о ее даре, ну, о всяких там экстра- и ультра- способностях. Мне она нравилась просто, как девушка.
Я выполнил обещание, которое дал Александре, заполнил выставку работами. Очень вовремя московский друг прислал мои картины. Но вот чего я совершенно не ожидал, так это ажиотажа вокруг моей персоны, не как художника, а вокруг меня, лично.
Началось с того, что сашина знакомая, суперизвестная журналистка из какого-то парижского глянца пришла брать интервью. Журналистка, блин! Диана Де Бофор, интересная блондинка, эдакая дорогая штучка, из тех, что крутят мужиками. Все в ней было шикарно: высокая фигура, платиновые длинные волосы, карие глаза, и то, как она была одета и как гордо держалась поначалу. Видал я разных женщин, но эта… при всем своем шикарном виде, она вдруг повела себя как обычная шлюха, просто чуть ли не открыто стала предлагать себя, всячески давала понять, что не прочь закрутить интрижку.
В прежние времена я бы ни за что не отказался. Но теперь я мог думать только об Александре. Я, конечно, дал интервью, показал работы. Да и что скрывать, эта дамочка меня даже немного возбудила, мой дружок сделал пару попыток приподняться. Вообще-то, это была чисто мужская реакция на ее откровенное кокетство. Короче, мысль о том, что Диана поделится с Сашей своей победой, меня быстро охладила.
А после этого интервью началось! Инстаграм просто разбух от фолловеров и комментов. Крис нанял профессионального фотографа. Классно мужик работал, сделал из моей рожи просто писаного плейбоя. Одним словом, сам того не ожидая, я вдруг сделался популярной личностью, особенно среди обитателей Марэ. После того, как я написал большой парный портрет Люка и Дени, и он появился в интернете, меня стали осаждать члены сообщества с нетрадиционной ориентации. Вот идиоты, я ведь стрейт, мне женщины нравятся. Но в Париже популярность у голубых — залог успеха, так что я не стал отбиваться, пусть лайкают и в Инстаграм, и на Фейсбук30, мне не жалко, только бы не лезли со всякими предложениями. Некоторых просто предупредил, что могу и в рожу дать.
С Сашей виделись часто, но общались только по делу. Я чувствовал, что, помимо работы в галерее, у Саши есть еще какое-то занятие и она скрывает его ото всех, у нее была тайна. Каждый день она мчалась из галереи домой и, я это просто кожей чувствовал, у нее там было что-то, что она от всех скрывала. А, может, и кто-то… Я ревновал. Это была дикая ревность! Иногда я приезжал к ее дому, просто тянуло туда, и стоял под окнами, глядя на задернутые занавески, а потом шел к себе в мастерскую пешком, представляя, как мы могли бы вот так, просто гулять по Парижу вдвоем.
В один из таких дней, возвращаясь от дома Алекс, я подумал, что у меня осталось недоделанное дело. Когда в доме Марго, во время ритуала, фантом Клода показал, где может храниться информация о Ратусе, и я, и Александра были заняты только выставкой. Ее открытие было приоритетом. Теперь с выставкой разобрались, настало время довести поиски до конца. На другой день я поговорил с Сашей. Она неожиданно позвала меня ехать в Монпелье вместе, найти Этьена и забрать запись. Конечно, я тут же согласился.
Машина Алекс, ее маленький Смарт, был слишком мал, чтобы с комфортом преодолеть расстояние в восемьсот километров от Парижа до Монпелье, да и на скоростных трассах запрещено ездить на таких крошках. Саша арендовала машину и на ней отправились на юг. Если бы я только знал, как оно все обернется. Что эта поездка превратится в кошмар. А, если бы и знал? Конечно, меня бы ничто не остановило.
Это были какие-то старые дела Александры. Возможно, ее прежний мужик, этот Д’Иссеньи был замешан в наших неприятностях. Короче, мне повезло подслушать ночью разговор двух отморозков в гостинице, где мы остановились заночевать. Отморозков послали за нами. Цель — проследить, забрать то, что мы найдем, а потом подстроить аварию со смертельным исходом. Вот гады! Это означало одно — Ратус, или Д‘Иссеньи, или все они вместе, уже в курсе того, что и Саша, и я будем с ними бодаться. Силы, правда, не равны. У них и средства, и информационное обеспечение, а у нас только желание отомстить за смерть Клода и «команда инвалидов», как ляпнул в запале Завадовский. Да и настоящего плана действий ни у меня, ни у Александры не было. Ну, найдем Кузена, заберем флэшку, а дальше?
Клод занимался тем, что уничтожал вирусные лаборатории. Конечно, дело благое, только разгромить фабрику смерти мало. Уничтожить источник зла, тех, кто отдавал приказы — такая должна быть цель, уничтожить корень, из которого росло зло. Совершенно уверен, Клод думал также. Разоблачение Ратуса требовало подготовки. Мой друг позвал меня во Францию именно для этого, никаких сомнений. К сожалению, я не знал с кем он работал, не знал его связей. Мог лишь догадываться. Клод Бодэ хотел меня во все посвятить, но его убили. Поэтому пока у меня на уме было лишь одно — найти собранную Клодом информацию, изучить ее и, в зависимости от этого разработать дальнейший план действия. Возможно, придется вернуться в Россию и опять включиться в работу группы Геннадия Петровича. Все упиралось в результат нашей поездки. Нужна была флэшка, но ее нужно было еще найти.
Мы приехали в Монпелье, там Саша без проблем нашла дом, где жил кузен Клода, которому тот отдал пакет с секретной информацией. Смешной, простоватый француз, очкарик, до смерти напуганный нападением. Мы вовремя приехали. Еще один день и он свалил бы в Италию, где у этого простофили, оказывается, была подруга, или его бы просто убили. С этим повезло. Вот только пакета, что отдал ему на хранение Клод, дома у него не оказалось, француз держал конверт с флэшкой в ячейке банка. Ничего, завтра с утра пойдём и достанем.
Ночевать остались у Этьена. В его жилище не было ни одного спального места для гостей. Этьен предложил нам двоим устроиться на раскладном диване, вероятно, он принял нас за любовников. Я ожидал возражений со стороны Александры, но она, слишком уставшая для споров, неожиданно быстро
