Одевшись, вышел в коридор, спустился вниз и прошел до кабинета Кастильского. Постучал. Колдуна могло не быть дома, мало ли куда он уехал. Возможно, придётся ждать, когда он сможет перенести меня обратно в прошлое.
Но к моему удивлению из-за двери я услышал знакомый голос:
— Входите, Олег!
На миг я растерялся, мысль просвистела в голове — откуда Касьян знал, что за дверью стоял именно я? Да чёрт всех дери! Он же ясновидящий! Настоящий. Столько лет заниматься этими паранормальными штуками и не верить в мистику!
В кабинете Кастильского всё было по-прежнему. Как в музейной усадьбе мебель из красного дерева давила на мозги мрачным видом, но стеклянные дверцы шкафов с книгами радостно ловили солнечных зайчиков.
Кастильский поднял на меня взгляд тёмных глаз и улыбнулся, как другу, с которым давно не виделся.
— Садитесь. Судя по всему, ситуация осложнилась. Рассказывайте.
Я опустился в продавленное кресло, обитое темно-коричневой кожей, напротив стола колдуна. Помолчал, собираясь с мыслями.
— Я нашел материалы Стэнли…
— Это хорошая новость, — качнул одобрительно головой.
Захлопнул книгу, которую читал до этого. Очки в черной пластиковой оправе, сидевшие у него на кончике носа, снял, аккуратно вложил в футляр. Руки с по-старчески узловатыми пальцами сложил перед собой.
Я рассказал Кастильскому о том, что за мной шпионят, о встрече с детективом, заварушке в банке, о похищении Лиз и оборотне, что напал на меня. Колдун внимательно слушал, но, кажется, совсем не удивлялся. Глаза порой туманились, будто он уходил куда-то в свой далекий и недоступный мне мир, чтобы переварить всё факты.
— Вот и всё, Касьян. Я — клинический идиот и законченный неудачник! — тяжело вздохнув, я откинулся на спинку кресла. — Фиаско! Полное. Быть в шаге от победы и потерять всё!
— Вы слишком строги к себе, Олег. Не вижу повода для уныния. Вы вернетесь обратно, и всё поправите.
— Вы сможете меня туда отправить? Или опять придётся ждать, когда кто-нибудь попытается меня убить. Как всё это осточертело!
Он повертел в руках тяжелый латунный конус на длинной цепочке. Подвесил его в руках и задумчиво понаблюдал за круговыми движениями. Вначале он просто качался, как маятник, но затем начал кружиться вокруг оси, все быстрее, быстрее. Пока не остановился и повис неподвижно.
— Нет, Олег, пока отправить вас назад не могу. Что-то случилось с вашим сознанием. Какие-то ниточки оборвались. Возможно, ваш герой пребывает сейчас в нестабильном состоянии. И вмешиваться я не могу. Это может убить и вас. Навсегда.
Я тяжело вздохнул, покачался в кресле, не зная, что сказать. Но в душе шевельнулась предательская радость.
— Может быть, мне вообще не возвращаться? — вырвалось у меня автоматически.
— Вы не верите, что сможете распутать это дело? Или чего-то боитесь? — он пристально сузил глаза, проник внутрь моего сознания, и я ощутил себя неуютно, словно лежал совершенно голым на операционном столе, а маститый хирург изучал мои внутренности.
Я вскочил с места, отошел к окну, отсюда виднелся каменный горбатый мостик через речушку. Обступившие берега осины и березы с белеющими стройными стволами. И тоска сжала сердце. Родина! Так много она начинает означать там, в чужом и чуждом мире.
— Ну, так что? В чём дело?
— Дело в том, что материалы, которые собирал Стэнли, записаны секретным кодом, и я не знаю, сколько убью ещё времени, чтобы найти ключ.
— Кодом? Вы не смогли запомнить хотя бы пару фраз из текста? И написать мне. Ну, хотя бы приблизительно.
— Запомнить? — я развернулся и сложил руки на груди. — Да я в точности могу воспроизвести первую страницу! У меня феноменальная память.
— Это прекрасно, Олег. Прекрасно. Напишите.
Он со скрипом открыл ящик стола, вытащил пухлую папку и пару листов бумаги.
— Садитесь за мой стол и пишите. Не буду вам мешать. Постарайтесь вспомнить, как можно точнее символы.
Он тяжело, как-то совсем по-старчески, встал. Запахнув потёртый атласный халат и, чуть прихрамывая, направился к креслу. Присел и, будто со скрытым осуждением, обронил:
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Звонила ваша жена. Она беспокоится. Вы не отвечаете на звонки. Я не стал ей говорить, что вы здесь.
Эти слова заставили меня испытать укоры совести — реально совсем забыл о Милане. Но надо признаться, Лиз смогла заслонить её, вытеснить из души.
— Спасибо, Касьян, — лишь буркнул я, склонившись над столом.
Напряг все извилины, чтобы вспомнить ту страницу из гроссбуха Стэнли и на удивление быстро она всплыла перед мысленным взором даже с теми же грязными пятнышками и неровностями коричневатой бумаги. И я начал быстро покрывать бумагу символами, один за другим. Рука плохо слушалась — отвык писать ручкой, всё больше работал на клавиатуре. Хотя в ином мире приходилось записывать много информации в репортерском блокноте, но там я использовал навыки Стэнли, и рука совсем не уставала. А тут я выдохся быстро. Взяв свою писанину, которая выглядела, как детские каракули, с безнадежностью посмотрел на свет. Обмахнулся, как веером. Какой смысл в этой графомании?
— Вот, Касьян, что смог вспомнить.
Я вышел из-за стола, передал исписанный непонятными закорючками, лист бумаги. И присел на край стола, сложив руки на груди.
— О, понятно, — Кастильский поднял одну бровь, губы раздвинула добродушная улыбка, разгладились глубокие морщины у глаз, словно он увидел что-то давно забытое, но знакомое и родное.
— И что это?
— Это разновидность наречия утмари.
— Утмари? Индейцев?
— Да, но только племени, которое жило на территории Мексики.
— Но насколько помню, в Мексике говорят по-испански. И все наречия имеют родство с испанским. А здесь почти ничего общего.
— Вы знаете испанский? Хорошо. Вам это пригодится.
— Для чего? — изумился я. — Придётся ехать в Мексику? Этого еще не хватало! Но зачем Стэнли записывать информацию на языке этих… как их… утмари?
— Это не совсем их язык. Это тайный код, тайнопись, созданная на основе этого наречия.
— Почему именно этого?
— Носителей этого наречия больше не существует. Они всё были уничтожены испанскими конкистадорами. Индейцы утмари не стали на их сторону, как остальные мексиканские племена, которые хотели, чтобы испанцы помогли им победить ацтеков. Хотели собственной свободы. И от испанцев, и от ацтеков. Их свободолюбивый дух жаждал этого. В итоге они предпочли умереть. В бою. Но мы отвлеклись. Так вот, Олег. Используя это наречие, был создан тайный язык. И Стэнли его знал.
— Тайный язык? Неужели это один из языков, на котором общались масоны?
— Почти. Действительно эти коды использовало тайное общество. Но не вольных каменщиков. Масоны — это скорее декоративное общество. Они устраивают парады, таинственные обряды посвящения…
— И руководят всем миром, — ухмыльнулся я.
— Нет-нет, Олег, не слушайте глупые обывательские разговоры. Масоны долго создавали такое впечатление. Но на самом деле…
— Так что там написано? Вы поняли? — совсем не вежливо я перебил его.
Ненавижу слушать о тайных заговорах, масонах, мормонах.
— Разумеется. Точный и подробный перевод я вам сделаю. Там дается список лабораторий, организаций, фамилии ученых и специалистов, которые участвовали в создании некого вещества под кодовым названием YZ-51.
— Это то, что надо! — внутри меня всё завибрировало от нетерпения, нахлынуло страстное желание, что греет душу любого мало-мальски амбициозного репортера, создать убойную сенсацию. — Вы знаете о проекте МК Ультра?
— Да, разумеется.
— Это он и есть? Как вы считаете?
— Да, похоже.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Но тогда мне не нужны материалы Стэнли! — я стукнул кулаком о ладонь. — Не нужны! Я просто закажу в библиотеке все рассекреченные материалы по этому проекту и опишу их в своей книге. Как вам такая идея?
— Вряд ли это сработает, — Касьян охладил мой пыл. — Насколько я понял, вы находитесь в альтернативном мире. Названия лабораторий, имена ученых, политиков, замешанных в этом деле, могут разниться. Понимаете? Это может быть вообще параллельное течение событий. Материалы вам нужны не для того, чтобы разоблачить этих людей. Здесь, и так уже всё известно. Вы должны расчистить путь наверх, в высшие эшелоны власти. А для этого этот текст нужно расшифровать полностью.
