Когда он вышел, и закрыл решётку, я прикрыл глаза, вдохнул воздуха, на миг задержал в лёгких и выдохнул. Открыл тяжёлую дверцу ящика и не удержался, присвистнул.
Документов Стэнли собрал много: пухлый скрэпбук — альбом с газетными и журнальными вырезками, фотографиями. Плюс дюжина папок, записные книжки. Настоящее сокровище. И я не мог просто так отдать это бандитам. Даже ради Лиз. Но как сделать копию? Единственная возможность — перефотографировать. И надо успеть это сделать!
Так, а это что такое? Здоровенная тетрадь в картонном переплёте, такая раньше называлась гроссбухом. Коричневые рыхлые страницы аккуратно исписаны странными закорючками. Проклятье! Похоже, Стэнли записывал самую важную информацию каким-то секретным кодом. Но где найти ключ к нему?
Я бережно уложил материалы в портфель, и нажал кнопку. Тишина. Подергал решетку — никакой реакции. Еще раз вдавил красный выпуклый кружок. Зараза! Неужели обо мне забыли? Походил по хранилищу, и вновь вернулся к столу, пытаясь сосредоточиться, мучительно соображая, к кому бы я мог обратиться за расшифровкой записей Стэнли в этом странном и чуждом мире.
Странный шум, что шёл из глубины коридора, отвлек от мыслей. Тяжелые шаги. Пара резких, отрывистых фраз. Я выглянул и замер, бросило в жар, а по позвоночнику пробежал колючий холодок.
Двое дюжих парней тащили того самого полноватого банковского служащего, который открывал мне хранилище. На головах у бандитов было надето что-то похожее на полупрозрачные капюшоны, скрывавшие лица. Приглядевшись, я понял, что это женские нейлоновые чулки. Сбоку даже виднелся шов.
Везет мне, как утопленнику. Именно в тот день, когда я пришёл в банк за материалами, за которыми так долго охотился, сюда нагрянули грабители.
Я едва успел юркнуть за широкий стол, примостившийся у стены, как тяжелые шаги приблизились и затихли, а грубый голос с сильным акцентом пролаял совсем рядом:
— Открывай! Быстро!
— Не убивайте меня, пожалуйста, — жалобно блеял мужчина. — Я всё сделаю.
— Давай-давай, — включился второй бандит. — Будешь нас слушаться — не убьем. Нужен ты нам, — он хихикнул совсем по-мальчишески.
Раздался лязг отошедшей решетки. Я чуть высунулся из-за стола и попытался разглядеть грабителей. Один был худой и тощий, с узкими плечами, скорее молодой парень. Сквозь натянутый на голову чулок топорщились большие уши. Второй — верзила, плечистый, сутулый из-за своего огромного роста. Длинные руки делали его похожим на орангутанга. И что-то в груди сжалось. И голос, и эта внешность кого-то мне напомнили. Того, с кем встречаться мне совсем хотелось.
Липкий страх пополз по спине, сошёлся в солнечном сплетении и копчике. Но я попытался успокоить себя тем, что здесь мне пока ничего не угрожает. Даже, если они найдут меня, то не убьют. Какой в этом смысл? Грабеж — одно дело, а за убийство в Нью-Йорке полагалось знакомство со «стариной Спарки».
Грабители начали шумно, без всякого стеснения шуровать в хранилище. Видно громила с легкостью раскупоривал банковские ячейки. А второй вытаскивал содержимое, сваливая на пол.
— Ого, таки золотишко, — послышался ликующий голос пацана. — Царские червонцы!
Он заливисто рассмеялся.
— Фу, жарко здесь, — буркнул хмуро второй, совсем не разделяя радости напарника.
Чёрт возьми! Они говорили по-русски! И с таким заметным южным акцентом, который выдаёт всегда коренного жителя Одессы.
— Ты чего? Он же теперь тебя узнает!
— Да и хер с ним!
— Я не выдам вас, не выдам, — промычал несчастный служащий. — Пожалуйста!
— Дивись, він теж по-російськи розуміє! — окрысился верзила.
Оглушительно и резко прозвучал выстрел. Вслед ему — едва слышный стон и звук мягко упавшего тела. Остро запахло порохом.
Звук шагов стал нарастать. Кто-то остановился совсем рядом со столом. Грохот вываливаемого на стол оружия. Туда же полетел чулок.
— Боря, ты чего! — возмущенно, или скорее испуганно возопил второй. — Это же «вышка»! Зачем ты его убил? Зачем!
— Заткнись, ублюдок, а то и тебя прикончу. Понял?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Сомнений не осталось, Это же тот самый мерзавец, который взял в заложники Люка Стоуна на бейсбольном матче! Лысый громила с квадратной челюстью и огромными кулачищами длинных, как у обезьяны, рук. Всё-таки сумел сбежать, ублюдок!
Если он узнает меня, то живым не отпустит. Совсем недавно я думал о том, как хорошо было бы умереть, вернуть сознание в собственное тело, которое осталось в России двадцать первого века. Но сейчас эти мысли вызывали только ужас.
— Так, а это что за херня? — рявкнул бандит.
А я вжался в пол, затаив дыхание. Волосы шевельнулись на затылке — идиот, забыл спрятать портфель с документами Стэнли!
И тут меня отпустило. Эти материалы мне нужны позарез, чтобы спасти Лиз. Чтобы спасти детей в России! А тут на моём пути возникла эта тупая горилла, которая тогда чуть не зарезала меня!
Аккуратно, стараясь не шуметь, вытащил револьвер из наплечной кобуры, снял с предохранителя. Пружинисто встал во весь рост, оказавшись лицом к лицу с мордоворотом. У того глаза вылезли из орбит, стали, как блюдца, вспыхнули немыслимой злобой. Он метнулся к винтовке, что лежала на столе передо мной. Но не успел.
Выстрел в лоб отбросил его на пару метров. Он шваркнулся всей тяжестью своей здоровенной туши на кафельный пол, дернул ногой и затих. А я наставил револьвер на второго бандита. Палец машинально нажал на крючок. Осечка!
Но парень вытаскивать свое оружие не стал, прыгнул на меня, как кошка. Наскочил сверху и мы свалились за стол. Он сверху, я — снизу. Обхватив за шею, стал душить меня с какой-то на удивление нечеловеческой силой. Перед глазами поплыли красные и синие круги, сознание стало меркнуть.
Глава 15
Перекресток семи дорог
Открыл глаза и не смог сразу понять, где нахожусь. Вокруг простиралась только тьма, глубокая, пугающая своей бесконечностью. И сколько я не вглядывался, лишь от напряжения очертания ее начали клубиться, словно густой дым.
Запах крашеного дерева, пыли, как бывает в старых деревенских домах. Сквозь серую дымку проступил мутно-белым пятном квадрат окна и стропила на потолке. Повернул голову — в глаза бросился электронные часы с датой — 28 июля… года. Значит, я вернулся в Россию. И теперь в доме Кастильского. Судя по времени, провел я в ином мире всего пару часов, не успев отлежать бока.
Но пока я ощущал себя здесь лишь частично, большая часть моего сознания по-прежнему пребывала в прошлом, в отделении нью-йоркского банка на пятой авеню, в хранилище, где я сцепился с одним из бандитов.
Силищей он обладал неимоверной, и откуда только взялась в таком тщедушном теле? Толчок и стол с грохотом отлетел в сторону, как пушинка. Парень насел на меня сверху, придавил рукой горло. Но теряя сознание, я дотянулся до его лица и просто ткнул пальцами в нос. Не ожидал он, совсем не ожидал такого. Хватка ослабла на миг, и я вцепился ногтями в глаза, начал царапать ему лицо. Бандит взвыл и отпустил меня, а я пружинистым движением спихнул его с себя. Перекатился в сторону и вскочил на ноги. И выбросил вперед не кулак, а ладонь. Ребром нанес удар по шее. Отпрыгнул в сторону. С перекошенным от злости или обиды лицом, он размахнулся. Широко, от души, но я успел поднырнуть под него и вмазал ему ногой по голени. А когда враг согнулся, со всей дури обрушил кулаки ему на голову.
Мотнув башкой, он пошатнулся, согнулся, но тут же выпрямился. Взмах. Яркие вспышки из глаз могли зажечь нехилый стог сена. Резкая боль в скуле ошеломила, оглушила. Заставила потерять контроль буквально на миг. Бандит кинулся ко мне и врезал под дых. Я задохнулся. И через мгновение уже лежал на полу. Пытаясь увернуться от ударов ботинком. В живот, грудь. Отморозок безжалостно молотил меня, как мешок с картошкой. Тьма окружила меня, заклубилась фиолетовым туманом, прошлась волнами. И я решил поначалу, что это померк разум.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
