– Почему прервался род Ненефер-ка-Птаха? – спросил Гори. – Возможно, кто-либо из его отпрысков впал в немилость?
– Нет, дело не в этом, – заверил его градоправитель. – Род вымер в буквальном смысле слова. Ненефер-ка-Птах и его супруга, насколько мне известно, утонули в реке, та же участь постигла их единственного сына Мерху. – Он пожал плечами. – Такова воля богов.
«И ее муж тоже утонул», – подумал Гори, но тотчас отогнал от себя эту мысль.
– Такое несчастье можно счесть наказанием богов за нарушение законов Маат, – заметил он.
Градоправитель пожал плечами.
– Как знать, – сказал он. – С тех пор прошло столько лет, к тому же эта история не имеет никакого отношения к причине, что привела сюда тебя, царевич. Жаль, что я не могу более ничем тебе помочь.
– Я благодарен тебе за твое гостеприимство, – заверил его Гори. – Завтра я намерен приступить к работе в коптосской Обители Жизни. Я недолго буду утруждать тебя своим присутствием, благородный господин.
И после взаимных заверений в безграничном уважении Гори наконец ушел к себе. Они с Антефом еще немного побеседовали. Ночь сгущалась, а у Гори никак не шел из головы недавний разговор за обедом. Вскоре молодые люди замолчали. Антеф растянулся на своей циновке на полу, через некоторое время послышалось его ровное дыхание. Он крепко спал.
Гори снял с пояса кожаный мешочек, который в последнее время повсюду носил с собой, и достал из него старинную сережку, найденную в гробнице. «Как она понравилась Табубе, – с горечью думал он. – Она надела сережку, она смеялась, и сережка так изящно раскачивались у нее в ухе. Чем-то она занята в эту минуту? Может, сидит в темноте, сжимая в пальцах острые булавки, и слова смертельного проклятия, обращенные против меня, уже готовы сорваться с ее губ? Какую из моих вещей ей удалось заполучить? О, Табуба, Табуба, я стал бы тебя холить и лелеять, исполнять всякую твою прихоть, кем бы ты ни была на самом деле». Ему не хотелось плакать, но слезы сами тихо струились по его щекам. Он чувствовал себя совсем юным и таким беспомощным.
На следующий день рано поутру Антеф, вооружившись рекомендательным письмом, скрепленным личной печатью царевича, отправился знакомиться с местной знатью, а Гори пошел в библиотеку при храме бога Амона. Собрание свитков и пергаментов занимало четыре комнаты, следовавшие друг за другом анфиладой, с обеих сторон завершавшейся открытой колоннадой, так что любой ветерок приносил внутрь приятную прохладу. Каждая из комнат была, словно улей на медовые соты, разделена на небольшие клетушки – именно здесь хранились свитки всевозможных размеров и самого разнообразного содержания. Жрец-библиотекарь прежде всего провел Гори по всему хранилищу и все ему показал.
– Я как раз работал в тот день, когда умер писец, приехавший по поручению твоего батюшки, царевич, – заметил библиотекарь, когда они с Гори сидели в небольшой нише для отдыха. – За те четыре дня, что он пробыл в Коптосе, пока его не хватил этот ужасный удар, он все время проводил здесь. А в то утро, когда произошла трагедия, он как раз сообщил мне, что заканчивает работу и собирается продиктовать результаты своих исследований помощнику.
– И какой у него был вид? – спросил Гори, и библиотекарь нахмурился.
– Вид у него был испуганный. Понимаю, это звучит странно, но у меня сложилось именно такое впечатление. Несомненно, его мучила болезнь, но помимо физических страданий что-то лишало его душевного покоя. Он был настоящий ученый, исследователь.
– Да, – подтвердил Гори, и в эту минуту его тоже накрыла внезапная волна страха, словно тем самым он проявлял свою солидарность с покойным. – Я попрошу тебя принести мне все свитки, какие изучал здесь Пенбу, но сперва расскажи мне все, что знаешь о человеке, которому было даровано право заниматься караванной торговлей во времена царицы Хатшепсут.
Лицо жреца просияло.
– О, царевич, какая радость говорить с человеком, кому известно хотя бы имя этой богоподобной царицы! Здесь, в нашем хранилище, имеется даже ее личная печать, поставленная на папирусе, которым она дарует этому человеку исключительное право на содержание караванных путей. О нем спрашивал и благородный Пенбу.
– Вот как? – задумчиво переспросил Гори. – А семья у этого человека была? Где живут его потомки?
Библиотекарь покачал головой:
– Он не оставил потомков. Жители Коптоса считают, что над ним тяготело проклятие. Не знаю, что явилось тому причиной. Не забудь, царевич, все эти события произошли многие столетия назад. Но он сам, его жена и сын утонули. Родители – в реке в Мемфисе, а их сын – несколько дней спустя здесь, в Коптосе. Этому имеются документальные подтверждения. Мерху, их сын, похоронен здесь.
– А его родители? – Гори чувствовал, как само собой напряглось все его тело. «Я не хочу этого слышать, – думал он, охваченный смертельным ужасом. – Градоправителю известно лишь кое-что, но этот человек знает всю историю до конца. О, Амон, я не хочу ничего знать!»
Они похоронены в гробнице, что находится в Саккаре, вблизи Мемфиса, – беспечно ответил библиотекарь. – Их имение, что находилось чуть севернее Коптоса, сейчас лежит в руинах. Никто из местных жителей не хочет туда заглядывать. Люди говорят, что место это нечистое.
Гори казалось, что крепкие ремни стянули ему грудь.
– Я был там вчера, – еле выдавил он из себя. – А как их звали?
– Хозяином имения был царевич Ненефер-ка-Птах, его жена – царевна Агура, а их сын – Мерху. – Увидев, как побледнел при этих словах Гори, библиотекарь быстро налил ему воды. Царевич с трудом поднял чашу к губам. – Царевич, что случилось? – встревоженно спросил библиотекарь.
– Я был в этой гробнице в Саккаре, – еле слышно прошептал Гори. – Царевна Агура – вот единственное имя, какое нам удалось там обнаружить. Мой отец проводил там раскопки.
– Могущественный Хаэмуас свершает великие дела, возрождая старинные памятники, – заметил библиотекарь. – Однако же как это занимательно! Подумать только, как раз та самая гробница! Вы обнаружили ее случайно?
«Случайно ли? – вдруг подумалось Гори, и он не смог сдержать дрожь. – Как знать? О боги, кто может об этом судить?»
– Да, – ответил он. – Но, предвосхищая твой вопрос, могу сказать, что вещи, обнаруженные в этой гробнице, не обогатили наши исторические познания. А где похоронен их сын?
– В некрополе Коптоса, – быстро ответил библиотекарь. – Много лет назад гробница подверглась разграблению, но тело молодого царевича по-прежнему там. Во всяком случае, оно было там, когда я в последний раз совершал обход захоронений благородных господ – обязанность, возложенная на меня Могучим Быком. Крышка почему-то была снята с гроба и стояла прислоненная к стене, но тело оставалось в полной сохранности, набальзамированное и спеленутое.
