Поэтому перед микрофоном появилась Мэрилин и тихим, с хрипотцой голосом прочитала отрывок. Зал отреагировал слезами и всхлипываниями, когда она дошла до прощальных слов лейтенанта Несбитта, которые были первыми за вечер словами, не сочиненными Джошуа Ферно: «И хотя у меня есть дар пророчества и разгадывания тайн, множество других знаний, и я верю, что могу сдвинуть горы, — я ничто».
Когда Линк вернулся наконец в цивилизацию, он отправил три обстоятельных письма брату и сестрам. Соболезнование, адресованное Мэрилин, было кратким: «Я оплакиваю его. Какие бы недостатки ни были у моего отца, он их знал и никогда не отрицал их. Второго такого не будет».
Хотя слова Линка совпадали с собственными мыслями Мэрилин, они ее мало утешили. Почему Линк был так краток? Не было ли его письмо выражением простой вежливости при нежелании писать ей? Может быть, он думает, что она не оплакивает его отца?
Мэрилин и раньше нередко предавалась мрачным раздумьям.
Но став вдовой, она обнаружила в себе качества, о существовании которых не подозревала. Могла ли она предположить, что смерть Джошуа настолько подействует на нее? В конце концов он никогда всецело не владел ее сердцем, они уже больше года не спали вместе, она самостоятельно делала себе карьеру. Неужели она не сможет выжить? Однако Джошуа своим уходом словно вынул из нее сердцевину.
Их владение в Мандевилль каньоне всегда представляло собой тяжелое финансовое бремя. Мэрилин объявила о его продаже. Однако в 1972 году цены на виллы в Южной Калифорнии упали, достойные покупатели не появлялись. Мэрилин бродила по лабиринту комнат, которые казались пустыми без громогласных высказываний покойного мужа, без его тяжелых шагов, без его партнеров по картам. Мэрилин распорядилась больше не качать воду в ручей. Без его обходящегося в копеечку журчания деревья в каньоне, казалось, погрустнели.
Когда поток соболезнований спал, Мэрилин стала есть возле камина в спальне. Из комнаты она выходила, лишь когда надо было ехать на телестудию. Без Джошуа, который пекся о ее престиже, «Рейн Фэрберн шоу» утратило для нее всякую привлекательность, и она продолжала работать чисто по инерции.
Нолаби, у которой ухудшилось зрение, в силу чего она отказалась от вечерних поездок на автомобиле, приезжала во второй половине дня и постоянно сетовала по поводу степени безразличия ко всему, в которое погрузилась ее дочь. Рой использовала телефон, пытаясь вывести вдову из депрессии, — именно к такому способу прибегала и сама Мэрилин, стараясь поддержать сестру после смерти Джерри.
Сари звонила по трансатлантической связи каждые три-четыре дня. На какое-то время отзывчивость дочери помогала Мэрилин выходить из депрессии.
Би-Джей часто навещала Мэрилин.
— Ты не должна поддаваться меланхолии, Мэрилин, — говорила она, качая головой. — Ты должна преодолеть это в себе.
В начале апреля Би-Джей предложила Мэрилин провести пару недель в Англии.
— Это очень удобное время для меня. Маури влез по уши в одно сложное дело. — На ее широком доброжелательном лице вспыхнул румянец.
— А как же с моим шоу? — усомнилась Мэрилин.
— Можно найти замену на пару недель, — решительно сказала Би-Джей. — Мы побудем у Сари и Чарльза в Лондоне. Умыкнем Tea, и я научу тебя, как портить внуков.
— Я не могу так сразу бросить шоу.
— Если бы ты заболела, ведь шоу не было бы?
— Но я не больна.
— Мэрилин, мы все тоскуем по Большому Джошуа, но отцу не понравилось бы, что ты так пала духом.
— Ты хочешь сделать из меня викторианскую леди… А вообще… было бы очень здорово увидеть малышку.
— Мы возьмем ее в Истборн. — За энтузиазмом Би-Джей скрывался какой-то подвох. — Я никогда не была в Истборне.
Мэрилин дала согласие на поездку. Она понимала, что получила этот отпуск благодаря стараниям Би-Джей, и была признательна подруге. Впервые после смерти Джошуа ей удалось преодолеть в себе апатию.
Всю неделю до отъезда Мэрилин занималась приготовлениями и покупкой подарков, и ей некогда было думать, какой еще сюрприз готовит ей Би-Джей.
72
Истборн — это морской курорт в шестидесяти с небольшим милях к юго-востоку от Лондона, где меловые скалы Дувра переходят в прибрежную равнину. С трех террас открывается вид на канал: благотворное воздействие прогулок по этим террасам было главной причиной того, что Фирелли в свое время обосновался в этом тихом приморском городке.
Мэрилин и Би-Джей первые десять дней провели в Лондоне у Сари и Чарльза, в большом ухоженном доме близ Гайд-парка. Мэрилин наслаждалась общением со своей нашедшей счастье в браке дочерью и зятем (Мэрилин и Би-Джей единодушно согласились, что женитьба сотворила настоящее чудо с Чарльзом), но в еще большей степени поднимала ее дух черноволосая внучка Tea. Вместе с Би-Джей Мэрилин возила малышку в лакированной детской коляске в Гайд-парк, в Кенсингтонские сады, в кафе-мороженое. У подруг был план свозить девочку на уик-энд в Истборн, но в четверг у малышки заложило крохотный, но определенно имеющий отношение к роду Ферно носик, и Мэрилин сказала:
— Поездку придется отложить.
— Это смешно, — ворчливым и несколько тревожным голосом возразила Би-Джей.
— Как ее брать, если она простужена?
— В таком случае оставим ее на одну ночь здесь… Мэрилин, предупреждаю тебя: я не собираюсь упускать шанс рассказывать всем о посещении музея Фирелли.
Чарльз предоставил возможность поклонникам Фирелли и любителям серьезной музыки по выходным дням посещать комнаты на первом этаже дома Фирелли в Истборне.
В библиотеке, музыкальной комнате и гостиной хранилось множество памятных вещей. Сотни золотых тарелок, серебряных подносов, драгоценных сувениров с памятными надписями почти на всех языках мира. В библиотеке находились книги, многие из которых имели пометки, сделанные рукой маэстро. Можно было посмотреть фотографии, где коренастый улыбающийся дирижер был снят вместе с давно умершими представителями европейских королевских семейств и великими мира сего — Верди, Пуччини, Рахманиновым, Малером, Стравинским. Над каминной доской в гостиной висел портрет Фирелли с поднятой дирижерской палочкой; художнику удалось схватить и запечатлеть черты молодого Чарли Фрая, покорившего своим искусством королеву Викторию. А на противоположной стене висел несколько слащавый портрет Алфеи.
Исполняющая обязанности смотрителей музея супружеская пара, чрезвычайно взволнованная тем, что принимает такую знаменитость — кинозвезду Рейн Фэрберн, тещу молодого мистера Фирелли — устроила для двух женщин банкет, подав им жаркое с аппетитной хрустящей картошкой и очень вкусный сладкий пирог с кремом. День был отвратительный — холодный, ветреный, низкие облака грозили дождем. Мэрилин не отказалась бы и вздремнуть, однако Би-Джей убедила ее, что необходимо прогуляться, чтобы сбросить избыточные убийственные калории. Надев теплые свитера под плащи, они, невзирая на ветер, отправились на прогулку в сторону моря.
