Начался прилив. Узкий пляж был защищен волноломами, однако каждая седьмая волна перехлестывала через них. В воздухе висела соленая влага. Пальцы у Мэрилин, хотя она была в перчатках, заледенели, щеки горели. Она не уставала повторять про себя, что, приехав в Англию, необходимо спокойно воспринимать такую погоду. Тем не менее Мэрилин отметила, что решившихся на прогулку людей было очень немного. Всех, кто изредка проходил мимо, Би-Джей неизменно называла «типичными англичанами». Однако она замолчала, увидев, что к ним приближается мужчина.
Мужчина был высокого роста, с поджарой фигурой. Ветер трепал его черные с проседью волосы. Он слегка прихрамывал.
Удивительно похож на Линка, подумала Мэрилин.
Но это было бы слишком невероятно. Я не видела Линка много лет… нет, десятилетий… Но если судить по снимкам, сделанным Би-Джей, он мало изменился… Но ты, кажется, сходишь с ума, Мэрилин. Интересно, как велик шанс встретиться с ним на английском курорте в мертвый сезон? Единица на миллиард?
— Кажется, это не кто иной, как мой брат, — громогласно произнесла Би-Джей.
И Мэрилин поняла, что дело тут не в шансах и не в случайности.
— Ты все подстроила! — воскликнула она.
Отчаянно махнув рукой, Мэрилин повернулась и побежала назад по тропинке, которая вилась среди качающихся от ветра кустов. Она впервые испытала подобный всплеск эмоций со времени смерти мужа.
Мэрилин не могла позволить себе увидеть Линка.
После смерти Джошуа она сжималась и краснела всякий раз, когда к ней приходили яркие, будоражащие воспоминания-видения. Какой романтической идиоткой она была!
— Мэрилин! — Би-Джей бежала следом за ней по тропинке. — Ты что, с ума сошла? Послушай, это действительно я организовала. Но в любом случае Линк — мой брат, и по крайней мере ради меня ты должна проявить вежливость. — Крашеные черные волосы Би-Джей выбились из-под шляпки и трепетали на ветру, лицо ее пылало от негодования.
— Зачем ты лезешь не в свое дело? — выкрикнула Мэрилин. Она сделала глубокий вдох, задохнувшись от просоленного воздуха, и вдруг подумала, что гнев ее неуместен. Подняв глаза к темно-свинцовому небу, она сделала новый вдох, пытаясь успокоиться. — Би-Джей, — сказала она почти спокойно, — ты просто поставила нас обоих в неловкое положение.
— Линк по своей воле приехал из Рима.
— Ты стала стряпать это дело еще до того, как уговорила меня отправиться в Англию!
— А разве это такое преступление?
— Он считает, что я согласилась встретиться с ним?
— Ну и что? И вообще, пока мы здесь переливаем из пустого в порожнее, ему-то каково?
— Что ты имеешь в виду?
— Ох уж эта твоя дурацкая скромность! — Искры негодования сверкнули в ее черных глазах. — Лапушка, неужели ты не понимаешь, что ты не такая, как все мы? Ты не задумывалась о том, что ты не просто красивая и очаровательная, но еще и знаменитая? Королева телеэкрана бросает один лишь взгляд на Линка — и удирает, словно он чудовище из пещеры Франкенштейна! Как ты полагаешь, что он должен испытывать?
Мэрилин точно знала — что. Точно такое же замешательство и горечь, что и она, когда прочитала его записку с соболезнованиями. Бросив смущенный взгляд на Би-Джей, она повернулась и пошла по тропинке по направлению к Линку.
Линк удалялся в сторону горы, чья вершина была закрыта низкими, темно-сизыми тучами. Мэрилин побежала за ним. Когда она догнала его, лицо ее горело.
— Привет, — сказала она.
Некоторое время Линк молча изучал ее, затем, прищурившись, сунул руки в карманы плаща.
— Привет, — хрипло проговорил он.
С возрастом его сходство с Джошуа не только не увеличилось, но, пожалуй, даже уменьшилось: лишь нос да черные глаза были от Ферно. От Джошуа, который был холериком и лидером по натуре, Линка отличали сдержанность и некая спокойная мужественность.
— Ты застал меня врасплох, — сказала Мэрилин.
— Я не мог этого знать. — Какое-то время в нем чувствовалась настороженность — она хорошо помнила, как мог выходить из себя тот, прежний, спокойный и храбрый морской летчик. После некоторой паузы он добавил: — Значит, Би-Джей не сказала тебе, что я должен быть здесь?
— Нет. Но я не могу винить ее. Последние несколько месяцев я пребывала в хандре. Мне все было немило.
Порыв ветра пригнал пену к их ногам. Спасаясь от брызг, они одновременно бросились к скамейке. Такая синхронность рассмешила их обоих. Может быть, этот смех и снял внутреннее напряжение Мэрилин.
— Я прошу прощения, что бросилась наутек, — сказала она.
Они двинулись медленным шагом к горе. Здесь полоса пляжа была уже, и волны захлестывали даже пешеходную дорожку.
Линк сказал:
— Я напился, когда узнал, что не успел на похороны.
— Я получила твое послание. Как тебе удалось найти такие точные слова?
— Господи, я переписывал это тридцать раз.
— В самом деле?
Они заговорили с прежней доверительностью.
— Я хорошо знал о твоем отношении к отцу. Кроме того, существовали еще и мои чувства. Чувства и мысли. О нас. О тебе и о нем… Когда я отправил письмо, я решил, что был груб.
— Немножко, — с улыбкой призналась она. — Немножко. — Но почему ты отказываешь мне в понимании того, насколько трудно было тебе?
— Ну, вы двое, как тут у вас дела? — спросила запыхавшаяся от быстрой ходьбы Би-Джей, подходя к ним. Взглянув на Мэрилин, она комично выставила перед собой большие полные руки, словно готовясь к защите.
Мэрилин засмеялась и негромким, чуть охрипшим на ветру голосом произнесла:
— Ты прощена.
— Ты молодец, Би-Джей, — сказал Линк.
— Взгляните на небо, друзья мои! Нам нужно побыстрее топать! Вот-вот разразится ливень!
Дома все трое проговорили почти до двух часов ночи. Дождь барабанил в окна, но они, не замечая этого, блуждали по теплым улочкам своей юности. На следующее утро Би-Джей заявила о намерении вернуться в Лондон к своей единокровной сестре поездом, отходящим в десять часов восемнадцать минут.
— Нет, не уговаривайте меня, я не останусь. У вас будет возможность побыть вдвоем и отдохнуть от моего длинного языка, — сказала она, целуя обоих.
Дождевые тучи рассеялись, на голубом небе белели лишь мягкие пушистые облачка. Хотя температура едва превышала 40 градусов[24], благодаря яркому солнцу день казался теплым. Мэрилин и Линк совершили прогулку к горе. Трава и кусты были мокрыми, и они некоторое время вынуждены были идти друг за другом по узкой меловой тропинке.
Когда тропа стала шире и они пошли рядом, Мэрилин спросила:
