И тут, как нельзя кстати, возник Эйтингон со своим предложением освободить детей в Красном береге. То, что у Наума там свои интересы, Сталин не просто догадывался, знал точно. Связи с сионистскими организациями довели его до ареста в мире «Ковчега». А здесь, пока эти интересы не идут в разрез интересам страны, работать Эйтингон будет. А потом… А потом, пусть строит государство Израиль, раз у него идея фикс такая. Например, на месте Польши, вернее ее части, под протекторатом СССР.
Но это пока только наметки. А сейчас надо вытаскивать детей. И чтобы весь мир узнал и увидел весь ужас, всю бесчеловечность нацистов. А то что-то забываться стали на западе документы плана «Ост», опубликованные в начале сорок второго. Вернее не забываться, а основательно замыливаться в западной прессе. Надо напомнить. А значит, нужны журналисты. И не только наши. Жаль Колдуэлл[548] вернулся в Америку, человек, разделяющий коммунистические взгляды, он не стал бы умалчивать или перетасовывать факты в угоду политической конъюнктуре, чего не скажешь об остальных американцах. Значит, пусть летит кто-то из британцев. Тот же Верт[549]. А из наших Симонов с Синявским, они уже работали со Стаиным, справятся. И из кинооператоров Сухова[550], она работает с Штабом партизанского движения, ей и карты в руки. Опять Александр пыхтеть будет. Не любит он, когда ему обузу навешивают. Сталин посмотрел на молодого полковника. Возмужал, заматерел за год. Уже не тот неуверенный в себе мальчишка, прибывший к нему осенью сорок первого. Самый молодой комкор в армии. Когда его ставили на эту должность, думали сыграть в игру с разведками немцев и союзников. Да и сам корпус возник в первую очередь, как дезинформация, призванная ввести в заблуждение Абвер на Ленинградском фронте. Это уже потом было принято решение, что соединению фактически быть. Уже после оценок действий Стаина и его вертолетчиков. И немалую роль, в этом решении сам не зная того сыграл Жуков, буквально потребовав оставить ему авиакорпус. И ведь не ошиблись! Конечно, и окружение парню подобрали не слабое и максимально возможное содействие оказали. Но ведь воспользовался. Не профукал, как некоторые. И не успокаивается. Совершенствуется, учится постоянно. А самое главное — верный.
Стаин слушал Эйтингона, описывающего суть операции, морща лоб, что-то подсчитывая в уме. Маргелов, тоже кривился, склонившись над картой. А комиссар госбезопасности перешел к сути операции:
— Предлагаю, провести совместную с партизанами операцию по освобождению детей. В общих чертах, выглядит это так. Силами авиакорпуса НКВД и воздушно-десантной бригады предлагается осуществить десантирование и захват временного лагеря для детей с последующей их эвакуацией. Пока вертолетчики вывозят детей, десантники совместно с партизанами Могилевской военно-оперативной группы сдерживают немцев, давая время на эвакуацию. Бойцы товарища Маргелова обеспечивают захват лагеря и его охрану на время проведения операции. Партизаны выставляют заслоны на дорогах из Жлобина, Шатилок, Рогачева и Бобруйска, сдерживая немецкие подкрепления. Затем десантники эвакуируются вертолетами, а партизаны рассеиваются по лесам.
— Не получается, — возразил Стаин, — по дальности не достаю. Туда с дополнительными баками от Курска достану, обратно, даже взлететь не останется.
— Мы учитывали это при планировании операции, — кивнул Эйтингон, — операция начнется отсюда, он ткнул пальцем в место на карте на западе Брянской области. — Урочище Накот. Здесь база партизанской бригады и большой аэродром. На аэродроме, вернее неподалеку, запасено около 100 тонн немецкого авиационного бензина…
— Откуда⁈ — не удержавшись, удивленно воскликнул Стаин.
— Украли у немцев три цистерны. Вообще угнали состав, — самодовольно усмехнулся Эйтингон, будто он лично осуществил экспроприацию, — но все что было, уже пошло в дело, а вот с бензином… В общем сжечь было жалко, отогнали на заброшенную тупиковую леспромхозовскую ветку. Брали там помаленьку для своих нужд, техники у партизан хватает, там целый район, куда немцы стараются не соваться. В общем если будет решение, что операции быть, горючее перетащат на аэродром. Это все непросто, но справимся. Нужно только знать, ваши потребности, — комиссар госбезопасности вопросительно посмотрел на Стаина, который, как и Маргелов восхищенно качал головой. Шутка ли, угнать у немцев целый эшелон!
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— Считать надо, — задумчиво произнес Александр, — сколько детей, какими силами десантироваться, сколько вылетов, как лететь. Такого масштаба вертолетный десант еще никто не осуществлял.
— А как же Крым? — вмешался в разговор Сталин, — Там же было нечто похожее?
— Там не было такого отрыва от своих, товарищ Сталин, — посмотрел на Верховного Александр, — и то накладки случались.
— Значит, сейчас надо просто тщательней подготовиться, — отрезал Сталин, — товарищ Маргелов, — обратился он к десантнику, — при планировании операции учитывайте, что некоторых сотрудников лагеря необходимо взять живыми и доставить к нам для военного трибунала. Это касается руководства лагеря и работников медицинской секции. Так же, для освещения преступлений нацистов, с вами полетят представители прессы. Кто-то от союзников и товарищи Синявский, Симонов и Сухова. Их безопасность тоже на вас. Все, товарищи. Дальше планируйте без меня. Командует операцией в Москве товарищ Эйтингон, на местах сами решите. Наум, — Сталин, прищурившись, посмотрел на разведчика, — не забывай про основную цель операции, не заиграйся, — и бесшабашно смелый авантюрист, не боящийся ни черта, ни бога вдруг побледнел, а над переносицей выступили бисеринки пота. Наум Исаакович понял, что Верховный знает о его связях с Всемирным еврейским конгрессом, если не все, то многое. И ему позволяют жить и работать, пока эти связи приносят пользу.
Спустя двое суток тихие сумерки аэродрома под Курском разорвал рев множества моторов и шум рассекающих воздух вертолетных лопастей. А за час до этого с аэродрома из-под Калуги взлетели дальние бомбардировщики авиакорпуса НКВД, задачей которых является нанесение бомбового удара по железнодорожной станции в Новозыбкове, призванного замаскировать проход трех вертолетных эскадрилий в немецкий тыл. Правда и маршрут составляли так, чтобы минимизировать возможность обнаружения постами ВНОС с немецкой стороны. Вместе с транспортниками шли и две штурмовые вертолетные эскадрильи под общим командованием гвардии капитана Весельской, им предстоит отработать по ближним вражеским тылам и тоже с целью вести в заблуждение немецкие службы оповещения. Сводные десантно-транспортные эскадрильи, две от своего полка и одна гвардии старшего лейтенанта Никулиной от полка Бершанской повел гвардии майор Никифоров. В эскадрильи Никулиной в экипаже гвардии младшего лейтенанта Крутовой бортстрелком летела добившаяся своего Света Сталина. А среди штурмовиков впервые вылетела командиром экипажа Герой Советского Союза гвардии лейтенант Федоренко, летчиком оператором у которой оказалась Зина Короткова.
Смолк шум винтов, растаяли, скрывшись в потемневшем ночном февральском небе, точки улетающих машин, а на аэродроме, молча вглядываясь в небо, остались стоять трое мужчин. Наконец один из них нарушил тишину:
— Пойдемте что ли. Холодно. Оттого что мы здесь стоим, там ничего не изменится.
— Пошли, — махнул рукой, второй. И Коротков со Стаиным потянулись вслед за Василием к узлу связи аэродрома. Им предстояло самое сложное в начавшейся операции — слушать и ждать.
Александр Верт, родившийся в Санкт-Петербурге и с детства отлично знавший русский язык сын прибалтийского немца Адольфа Верта и англичанки Камиллы Шмидт, уехавших в 1917-ом году от революции в Шотландию, был безмерно удивлен приглашению в Кремль к господину Сталину. Дядюшка Джо, как называли Сталина американцы, не особо жаловал капиталистических журналистов. Но видать сыграли свою роль русские корни Александра и его любовь к России, а иначе, почему именно его выбрал для беседы Сталин.
