размышлял обо всей этой чертовщине. И вдруг на берегу реки, и снова вы. Не поленитесь объяснить, что здесь происходит. Почему здесь этот барьер, кто его создал, и почему время под ним остановилось, и как вам удается незаметно так для меня перемещать меня на эту речку? Скажите честно, я умер?
Девушка закатилась заливистым смехом
— Вы живы, Аркадий, слава богу. Что происходит, я не могу сказать, это нарушение профессиональной этики. Вам не нужно зацикливаться на этом. Просто примите как есть. Это случилось и все, и это на самом деле. Вы должны беречь себя, и главнее этого сейчас нет. Старайтесь выжить, в первую очередь, а во вторую вам нужно очистить это место от иного. Удастся, все вернется, как было. Нет — я даже думать об этом не хочу. Поэтому, Аркадий, проявите все, что у вас есть и победите.
— Замечательные пожелания. Я вот не уверен, конечно, что не лежу сейчас под аппаратом искусственного сердца, и это все мне приходит в воспаленном мозге. Все вокруг и правдоподобно и невероятно одновременно. Самая подходящая мысль, что я в чистилище. Что греха таить, я жизнь прожил, как инфантильный ребенок, безответственно и беззаботно. Теперь и пришло время отработать и попасть в рай.
Девушка вновь залилась смехом.
— Ну, думайте, как хотите. Возможно, это стимулирует вас сильнее, чем ответственность за все человечество.
Я поймал себя на мысли, что она очень хороша, когда так смеется.
— А как вас зовут, кстати, и, откуда, вам знакомо мое имя? — вторая половина вопроса была задана, просто, так, возможно девушка, плод моего воображения и поэтому она должна знать, как меня зовут.
— Анастасия.
— Настасья Ивановна и Михайло Потапыч! А где он, ваш Михаило Потапыч? И будет ли еще маленький Мишутка?
Анастасия видимо, не знала откуда эти имена и очень мило сморщив лоб, вопросительно посмотрела мне в глаза.
— Сказка про трех медведей. Не помните? Где ваш мишка?
— А! — она снова расхохоталась — Медведь, это робот. С моей работы. Большего вам не могу сказать о нем.
— Какая секретность. Меня очень удивляет уровень нашей науки. Временной барьер и медведи-роботы, которые выглядят, как настоящие.
— Про временной барьер вы сами догадались, очень похвально. А вот медведь, это не наша наука. Ну, все, хватит. Разболталась я с вами, Аркадий. Существуют определенные инструкции, которых я должна придерживаться при общении с вами.
— Телепортация, тоже не наша наука?
— Какая телепортация?
— Не прикидывайтесь, Настя, я несколько минут назад, сидел в кабине грузовика, а потом бац, и на берегу реки.
Ее снова развеселило мое предположение
— Вы спите сейчас, лежите в кабине своего бензовоза, пускаете слюни на сиденье. А я немного управляю вашим сном. Смотрите.
Внезапно берег реки сменился моей кухней, я сидел за столом, передо мной стояла яичница в сковородке. Также резко исчезла кухня, я стоял на краю скалы, внизу плыли облака, дул холодный ветер. Затем был самолет, кладбище старых комбайнов из далекого деревенского детства, море, студенческая общага, затем все вернулось на берег реки.
— Спокойной…спокойного дня, Аркадий — Анастасия исчезла вместе с речкой.
Сознание возвращалось малыми порциями. Вначале ткань сидения, затем пол с ошметками грязи, потом панель приборов. Когда я, наконец, сообразил, где я, то подскочил как ужаленный. Твою мать, как я мог уснуть, вот так беззаботно, когда кругом сплошная смертельная опасность. Стремительно выглянул во все окна по очереди, в зеркала, затем замер и прислушался. Вроде тихо. Это надо же, какое пренебрежение к собственной безопасности, меня могли убить во сне уже не один раз. Я вынул телефон. Надо же, прошло шесть часов. С этим надо как-то бороться. В сознании болтались остатки сна про Настю. Ото сна осталось ощущение, что я очень важный подопытный кролик. Духота в кабине была невыносимой. Нашарив за спинкой сиденья монтировку, выдохнул для смелости и открыл дверку. Тихо. Простоял, не шевелясь с минуту. Никакого движения. Что ж, приятная новость, у этих тварей с интеллектом туго. Пропал раздражитель, и они потеряли цель. Может у них просто рефлексы, вместо мозга надглоточный узел, как у дождевых червей. Значит, если силой на них не попрешь, будем хитрить.
Обошел вокруг бензовоза, останавливаясь на каждом шагу прислушиваясь и присматриваясь. Монтировка пригодилась, чтобы сбить замок с крана. Крутанул барашек крана, оттуда потекло топливо. Я проверил его. Мокнул пальцы в струю и поставил на солнце. Топливо оказалось соляркой, о чем свидетельствовала жирная невысыхающая пленка на пальцах. Значит, мою малышку нечем будет заправить. Буду пока ездить на грузовике. И эта мысль не показалась мне ужасной, а совсем наоборот. Я себя, в кабине грузовика ощущал намного защищенней, чем в хлипком салоне легковушки. Только вещи свои нужно будет забрать из Нивы. В моей голове уже начал складываться материал статьи. А для этого нужен и фотоаппарат и ноутбук.
В животе заурчало. Я прикинул, когда последний раз ел. Получалось, около двух суток назад, если правильно оцениваю время, когда я дрых с иголкой в руке. Значит, мне нужно в первую очередь достать припасы. Во вторую — вернуть свои вещи. Получался примерно тот же план, что и в первый раз. Тогда я не выполнил ничего из задуманного и потерял свою машину. Теперь я буду быстрее, смелее и решительнее. Это звучало как аффирмация на занятиях у психолога. Но, что поделать, по жизни я не очень применял эти качества. Они, собственно, и не нужны мне были. Я никогда не страдал амбициозностью, не скакал по головам ради карьеры или материальных выгод. В глубине души то ли презирал таких людей, то ли им завидовал, сам не мог понять. Кто же знал, что судьба повернется ко мне такой вот стороной. Я представил на своем месте главреда Геннадия Петровича. Какой бы выход нашел он в этой ситуации? Мне почему-то представился Суздальцев, кричащий с крыши элеватора тварям, что их быть не может в принципе, и, что они все плод воображения сотрудников его редакции. И что им всем пора исчезнуть, потому что рейтинг их газеты уже и так находится на достаточном уровне, и рекламодатели уже в очередь строятся, что оккупировать их страницы. Твари поначалу внимают словам издателя, дослушивают до конца, а затем, обыденно откусывают ему голову и расползаются по своим местам, переваривать оратора.
Грузовик, дрогнув корпусом, завелся. Звук мотора в окружающей тишине действовал немного успокаивающе. Цель, все та же, заправка. Я пока не знал другие места общепита в этом поселке. Будет время, обязательно прошвырнусь по местным супермаркетам, а
