одной комнате с мышью. Тварь своими ножками мертвого цвета скребла по стеклу. На стороне ее тела обращенной ко мне, оказалось несколько пастей с мелкими остренькими зубками. Все ее органы стучались и скреблись в мое стекло. Небольшие шипы, которые окружали пасти, оставляли липкий след на стекле автомобиля. Примерно через минуту я осознал, что кричу. Руки рефлекторно вцепились в руль, до белизны костяшек. Мне надо было успокоится. Руки удалось отцепить, но они все равно походили на парализованных крабов. Тварь настойчиво обстукивала стекло. Ее челюсти смыкались и размыкались. Ножки острыми копытцами отстукивали жуткий ритм.
Я глубоко вдохнул и выдохнул, еще пару раз повторил успокоительную процедуру. Осмотрелся в поисках ключа. Они валялись на полике под ногами. Я нагнулся поднять. Когда поднялся, твари уже не было. Не было видно. По жанру хоррора, тварь готовилась к внезапному появлению. Слева было чисто, справа насколько позволяла моя смелость тоже никого. В зеркале заднего вида тоже никто не отражался. Все, пора драпать из этой дыры. Никакой журналистский интерес не заставит меня сейчас искать ответы на вопросы. Я уж лучше дома, за чашечкой кофе с булочкой сочиню для Геннадия Петровича любой бред. Руки тряслись как у завзятого алкаша после трех недель беспробудного пьянства. Дурацкая привычка все ключи вешать на один брелок. От зажигания, как назло не находился. Шлеп, змееподобный броненосец, лег поперек моей Нивы. Прямо через крышу. Я видел его в оба боковых окна. От неожиданности, ключи вывалились из рук. Нецензурно ругаясь, я опять их нашарил у себя в ногах и принялся перебирать, в поисках заветного. Тварь, тем временем, что-то предпринимала. Она провернулась вдоль оси своего тела градусов на сто восемьдесят и стала похожа на спираль. Полотно прижалась к автомобилю и стала совершать возвратно-поступательные движения, как цепная пила. Машину заполнил жуткий скрежет. Я опять закричал, я кричал в свои руки, которые не могли найти нужный ключ. А когда они его нашли, кричал уже на ключ. Не с первого раза удалось попасть ключом в замок. Я повернул ключ, машина дернулась и заглохла. Так, черт сцепление не нажал. Собравшись, повторил пуск двигателя. Нива затарахтела, практически не слышно на фоне скрежета металла. Боковых зеркал уже не было в помине. Дермантиновая обшивка крыши лопнула и стали видны двигающиеся пластины. Я нажал газ и с визгом покрышек вылетел с заправки. На тварь это не произвело впечатления. Она подобно хищнику, настойчиво выцарапывала меня из панциря. Ее требовалось немедленно скинуть. Неровен час, могла случится техасская резня бензопилой. Впереди, на обочине дороги, стоял бензовоз. Я притер Ниву к его к его боку, и дал по газам. Машину дернуло, крыша вздыбилась рваными краями. Но тварь сорвало. В зеркале заднего вида было видно, как она извивалась, зацепившись за какую-то железку.
Все, назад, домой. Мама дорогая, я даже рассказывать никому не буду, что здесь творится. И вспоминать не буду. Может, этого и не было, вовсе, может у меня с головой не все в порядке. Приеду домой, приму ванну, достану коньяку из холодильника и все забуду.
Блажен, кто верует. Я несся по знакомой дороге обратно. Вот знакомая лесополоса, конец асфальта. Навстречу, клубя пылью, летела такая же Нива, как у меня. Когда до нее осталось метров тридцать, моя машина словно погрузилась в густое желе. Она резко сбросила скорость и не реагируя на газ, стала останавливаться. Встречная машина, почти поравнявшись со мной, вдруг исчезла. Я готов поклясться, что это была моя машина, и за рулем сидел я. А моя, потрепанная местной фауной, Нива, стукнулась в невидимую преграду и остановилась. Я упал на руль. В голове было пусто, ни страха, ни отчаяния, ничего. Хотелось верить, что это сон или временное помешательство. Возможно, тот хлопок и был инсультом. На самом деле я лежу сейчас в больнице Прокопьевки, парализованный, пускаю слюни, хожу под себя. А мой мозг, выкидывает такие вот коленца, чтоб мне скучно не было.
Дверь, покореженная тварью, никак не хотела открываться. Пришлось, как следует поддать плечом, прежде чем она, со скрипом и стоном, открылась. Снаружи машина выглядела, как консервная банка, открытая тупым ножом. Силища у этой твари неимоверная. А что если она и людей так распиливает. Бррр. Еще немного и я проснусь. Ну, не может такого существовать в принципе. Мы все-таки живем в мире, где изучен и систематизирован любой представитель флоры и фауны. Откуда им взяться в глухой Прокопьевке. И в любой части света, тоже вряд ли. Невидимое препятствие, в которое уперлась машина, существовало. Просто невидимая стена. Метров тридцать вправо и влево было тоже самое. Я вернулся в машину. Достал свою походную сумку, вынул оттуда ноутбук. Включил. Интересно, а модем здесь ловит. В томительном ожидании прошло минуты две, пока все подгрузилось. Кликнул на подключении. Черта с два. Нет регистрации доступной сети. Попробовал позвонить, на всякий случай, безрезультатно.
Дальше, плохо помню. Выключил ноутбук, телефон. Сел поудобнее, и впал в ступор. Наверно мозг исчерпал все варианты объяснимых с разумной точки зрения, случаев. И отключился, ввиду собственной бесполезности. Я провел в таком состоянии возможно час, а возможно день. Что характерно, если второй вариант, то ночи здесь не было. Привело меня в чувство, самое распространенное человеческое чувство — голод. Желудок начал урчать на разные лады и посылать сигналы в отключенный мозг. На что последнему пришлось включиться и озаботится пропитанием. Поесть или умереть, выбор звучал как-то так. Из местных закусочных я знал только одно место — автозаправку. Возвращение в это место вызывало несанкционированное передергивание плечами. Из аргументов «за», было то, что я знал, что меня там ждет. Из аргументов «против» было то же самое. Победил аргумент «бензовоз». Мою старушку требовалось заправить. А где еще набрать бензина я не представлял.
Вообще, я не из тех людей, кто кидается не подумавши. Я скорее из тех, кто подумает, подумает и вообще никуда не кинется. Это когда выбор есть. Остаться сидеть на теплом диванчике перед телевизором, на стульчике перед компьютером или на кухне перед рюмочкой. Или идти куда-то морозной ночью, или дождливым летним днем, искать приключений на свою задницу. Я думаю, вам ясен мой выбор. А здесь все было не так. Любая альтернатива предлагала разное зло, неведомое доселе, что собственно затрудняло выбор. Для начала необходимо сделать допущение для моего мозга, что все происходящее — правда, и имеет свое право быть. Хорошо бы еще понять, откуда это происходящее взялось и почему меня не выпускает. Вспомнился
