— Мы воюем с русскими?
— Нет, — ответил Рик. — То, что осталось от России и то, что осталось от Соединенных Штатов — союзники. Объединились против Китая. Но вы можете забыть обо всем этом, война давно закончилась. Молот, советские ракеты и, как я думаю, некоторое количество наших ракет — от Китая ничего не осталось, что могло бы продолжать битву.
— Союзники, — великан озадачен. — Ладно. Верно.
Рик усмехнулся:
— Дела обстоят так, что если мы когда-нибудь доберемся до России, то не обнаружим там ничего, кроме ледников. Но если мы отправимся в Китай, то найдем там русских, и они вспомнят, что мы были союзниками. Понимаете?
Великан нахмурился и шагнул в сторону — будто Рик чем-то отталкивал его.
Рик Деланти с головой окунулся в старую привычную рутину. Ему пришлось разговаривать с собравшимися, используя простые, но в то же время яркие и образные слова, давать объяснения так, чтобы в них не прозвучала снисходительность. Ему задали много вопросов. Люди хотели знать, на что это похоже: быть в космосе? Как долго приходится привыкать к состоянию невесомости? Рик был удивлен, поняв как много людей смотрели телевизионные передачи с «Молотлаба». Как много людей помнило импровизированный танец, исполненный Риком при нулевой гравитации. Как астронавты перемещались? Ели? Пили? Заделывали оставленные метеоритом пробоины? Может ли не ослабленный атмосферой солнечный свет выжечь глаза? Носили ли астронавты все время темные очки?
Рик узнал их имена. Девочку звали Алис Кокс. Женщина, которая внесла поднос с кофе (с настоящим кофе!) — это ее мать. Здоровенные мужчины, стоящие в вызывающей позе — Кристоферы, и тот и другой. Кристофером был и тот, который спрашивал, не воюет ли Америка с русскими, но он вместе с Диком Вильсоном и Джонни Бейкером уже ушел в комнаты, предоставив принимать гостей миссис Кокс. Одного из мужчин представили как «мэра», другого все называли «шефом», но тут была какая-то тонкость, которую Рик не мог постичь: Кристоферы, не имеющие никакого титула, похоже, занимали более высокое положение. Все мужчины были высокого роста, все они были вооружены. А не появилось ли у него самого в глазах то выражение полуголодности, как у всех, кто входил в банду Дика Вильсона?
— Сенатор говорит, что сегодня мы можем позволить себе искусственное освещение, — объявила миссис Кокс после одного из ее уходов вглубь дома. Вы сможете побеседовать с астронавтами после того, как станет слишком темно для работы. И, может быть, мы устроим вечер отдыха.
Приглушенные голоса, выражающие согласие, прощания — и толпа рассосалась. Миссис Кокс провела астронавтов в гостиную, принесла еще кофе. Она проявила себя как превосходная хозяйка дома, и Рик вдруг понял, что он потихоньку расслабляется — в первый раз со времени их приземления. У Дика Вильсона тоже, бывало, угощали кофе, но лишь понемногу, и его торопливо выпивали мужчины перед тем, как выйти на караульную службу. Никто там никогда не посиживал расслабленно в гостиных, и уж конечно, кофе там подавался не в чашечках китайского фарфора.
— Извините, что сейчас здесь нет никого, кто мог бы составить вам компанию, — сказала миссис Кокс. — Все заняты работой. Вечером они вернутся, и тогда своими разговорами совершенно заморочат вам голову.
— Это неважно, — сказал Петр. — Мы считаем, что вы хорошо нас принимаете. — Он и Леонилла сидели вместе, поодаль от Рика. — Я надеюсь, мы не слишком отвлекаем вас от ваших дел.
— Что ж, мне пора готовить обед, — сказала миссис Кокс, — если вам что-нибудь понадобится, позовите меня. — И — подчеркнуто — оставив кофейник, она пошла к выходу. Уже в самых дверях сказала: — Лучше выпейте кофе до того, как он остынет. Не могу поручиться, что в ближайшее время у нас снова будет кофе.
— Спасибо, — сказала Леонилла. — Вы все так добры к нам…
— Не более, чем вы это заслужили, я в этом уверена, — ответила миссис Кокс и ушла.
— Итак. Мы обнаружили правительство, — сказал Петр. — А где генерал Бейкер?
Рик пожал плечами:
— Где-то там, в доме, вместе с Диком, сенатором и некоторыми другими. Совещание.
— На которое нас не пригласили, — сказал Яков. — Мне понятно, почему не позвали нас с Леониллой, но почему не пригласили вас?
— Я уже думал об этом, — ответил Рик. — Но они ушли очень быстро. Вы знаете, зачем Дик приехал сюда, что он хочет сказать им. А кому-то ведь нужно было остаться здесь и беседовать с собравшимися. Я воспринимаю это как знак особого доверия.
— Надеюсь, вы правы, — сказал Яков.
Леонилла кивнула в знак согласия:
— В первый раз с тех пор, как мы приземлились я почувствовала себя в безопасности. Мне кажется, мы им понравились. Их, похоже, никак не волнует, что Рик чернокожий?
— Я могу ответить одним словом, — сказал Рик. — Нет. Но тут есть что-то странное. Вы не заметили? После того, как выяснилось насчет войны, все тут же заинтересовались космосом. Никто, вообще никто не спросил, что произошло с Землей.
— Да. Но скоро нам придется рассказать им это, — сказал Петр.
— Мне бы хотелось, чтобы нам не нужно было этого делать, — заметила Леонилла. — Но да — придется..
Все замолчали. Рик встал и разлил по чашкам остаток кофе. Из кухни доносились звуки активной деятельности. Из окна можно было видеть людей — одни перетаскивали валуны, другие пахали поля. Тяжелая работа, и было совершенно ясно, что ее хватило бы на всех, даже на Леониллу. Рик надеялся, что все обстоит именно так. И он вдруг осознал, что беззвучно молится про себя, чтобы нашлась работа, все равно какая работа, все равно что делать, лишь бы снова почувствовать себя приносящим пользу, и забыть о Хаустоне, Эль Лаго и цунами…
Но сейчас он является радушно принимаемым героем, и Леонилла и Петр — тоже герои, и они в безопасности, вокруг — вооруженные люди, не имеющие никакого желания убивать их.
Он услышал приглушенный отзвук голосов, доносящийся откуда-то из глубины дома. Это, по всей вероятности, голоса сенатора, Джонни Бейкера, Дика Вильсона и наиболее доверенных людей сенатора. Они вырабатывают план… чего? Наших жизней, подумал Рик. Дочь сенатора — она тоже там? Рику вспомнилось, как она и Джонни глядели друг на друга, голоса их были неслышны, лица почти соприкасались, они полностью забыли об окружающих. Как все это может повлиять на решение сенатора?
И Рику вдруг пришло в голову, что сенатору все это может понравиться. Джонни Бейкер — генерал Военно-воздушных сил. Если в Колорадо-Спрингз действительно обладают той силой, о которой они заявляют, это может оказаться важным.
— Сколько здесь у них людей? — спросил Петр. Вопрос спугнул грезы Рика. — Я полагаю несколько сот человек, — продолжал Петр. — И оружия у них, похоже, много. Как вы считаете, этого достаточно?
Рик пожал плечами. Мыслями он был в далеком будущем, где-то за недели, за месяцы от сегодняшнего дня, он ухитрился почти забыть, зачем они сегодня приехали в Твердыню сенатора.
— Должно быть, — ответил Рик. И теперь он почувствовал это тоже — то напряжение, которое буквально исходило от Петра и Леониллы. Ему раньше просто и в голову не приходило, что сенатор может обладать достаточной силой. Он был так убежден, что где-то должны быть цивилизованные мужчины и женщины, подлинная безопасность, цивилизация и порядок.
А, может быть, этого и нет. Нигде нет. Рик чуть поежился, но улыбка по-прежнему — это требовало некоторого усилия — оставалась на его лице. Они трое сидели в обшитой панелями комнате. Ждали. Надеялись.
— Они называют себя Армией Нового братства, — сказал Дик. Он обвел их взглядом — Гарви Рэнделл, генерал Джонни Бейкер, Джордж Кристофер, одиноко сидящий в углу комнаты, и сенатор Джеллисон в его похожем на судейское кресле — и глаза его были глазами преследуемого зверя. Он отпил из своего стакана, подождал минуту, пока виски окажет свое магическое действие, и сказал недрогнувшим голосом: — Они заявили, что являются законным правительством Калифорнии.
