намеревается утопить ее!
Я вскрикиваю от неожиданности, когда герцог погружает меня в воду и машинально цепляюсь за его плечи, словно и впрямь боюсь, что утопит.
Он усаживает меня к себе на колени и прижимает спиной к горячей груди, опускает свои руки ниже и сцепляет их в замок на моей талии, затем откидывает голову назад и выдыхает, закрыв глаза.
— Так намного лучше, — спокойно произносит мужчина.
А мне ТАК не лучше: мне ТАК намного страшнее, чем когда-либо! Я чувствую себя голой и совершенно беспомощной: сорочка тут же промокла и стала практически прозрачной, спасало только то, что в ванной было достаточно много воды и пены.
— Знаете, почему я затащил вас сюда? — вдруг проговорил герцог.
— Чтобы утопить? — срывается с моих губ, потому что второй вариант я просто не могу и не хочу озвучивать.
Герцог смеется и прижимает меня к себе еще сильнее.
— Конечно, нет, что за глупости, Риана! — Богарне расцепляет замок и слегка разворачивает меня лицом к себе, касается рукой моего подбородка, запрокидывая мою голову чуть выше, чтобы наши взгляды встретились.
— Просто я уверен, что, оказавшись в подобной ситуации, вы точно не сможете мне солгать! — задумчиво произносит он.
Я безуспешно пытаюсь освободить свой подбородок от его пальцев и, потерпев фиаско, цепляюсь рукам за борта чугунной ванной.
— Вы точно тронулись рассудком, Оливер! Я не ваша вещь, вы не можете так поступать со мной! — мой голос предательски дрожит и срывается, глаза краснеют от подступающих слез, хочется отвести взгляд и не смотреть, но он все еще не позволяет мне этого.
— Кто отец ребенка, Риана? — спрашивает герцог, сверля меня подозрительным взглядом.
— Что? — испуганно переспрашиваю едва уловимым шепотом.
Его рука скользит по моей спине, касается талии, а потом широкая пятерня ложится поверх моего живота. Страх вперемешку с чем-то обжигающе острым пронзает мое сердце. Тепло змеится по телу, расползаясь от его рук все выше, подступая к горлу и вырываясь наружу вместе с испуганным вздохом. Жар обжигающим пламенем разрастается где-то внутри меня, тяжелым сгустком опускается ниже.
— Как вы узнали? Вам рассказал доктор? — шепчу, глядя в глаза своего мучителя.
Мои пальцы безвольно разжимаются и руки соскальзывают вниз, тянутся к его ладони, застывшей на моем животе, чтобы избавиться от слишком опасного и слишком интимного прикосновения. Но у меня не получается даже на миллиметр сдвинуть его огромную пятерню! Мои руки так и остаются под водой, сжимая его широкую кисть в дурацкой попытке хотя бы не позволить ему еще более бесстыдные прикосновения.
— Конечно, он все мне рассказал, Риана! Именно за это я и плачу ему деньги! — тем временем отзывается Оливер, продолжая всматриваться в мое лицо, затягивая меня в страшный омут своих глаз, гипнотизируя и подчиняя.
— А теперь еще раз, Риана! Я очень хочу знать правду! Кто отец этого ребенка, ты знаешь?
Я моргаю, отпуская с потяжелевших ресниц первую слезинку.
— Крайнов никогда меня не касался, — тихо произношу и роняю еще одну прозрачную каплю.
Герцог молчит, несколько мгновений изучая мое лицо, потом выдыхает и отпускает мой подбородок. Его взгляд леденеет, глаза цвета серой предрассветной дымки теперь напоминают мне закаленную сталь: они словно вспарывают кожу, останавливают мое сердцебиение и лишают последнего воздуха.
— Значит, только что, ты хотела убить МОЕГО ребенка?! — скорее констатирует, чем спрашивает Оливер, и я наконец понимаю, что действительно боюсь его — по-настоящему боюсь!
Каким-то нечеловеческим усилием я отрываю от себя его руку и, выплеснув воду на пол, перемещаюсь к противоположному краю ванны, прижимаю колени к груди, чтобы не касаться его ног и прикрыть тело.
— Вы точно сошли с ума! — заикаясь, произношу я.
— Неужели, ну давай, расскажи мне хорошую сказку, чтобы я в нее поверил! — Я предположил, что графский выродок надругался над тобой, взял силой, и ты не хочешь это дитя именно поэтому! Но теперь я не стану искать тебе оправдания! — он перешел на «ты», грубо подчеркивая свое пренебрежение и, полагаю, мою ничтожность в его глазах.
— Так какую отраву ты попросила заварить для тебя сразу после того, как узнала о беременности? — срывается на обвиняющий крик герцог.
Оливер делает рывок и склоняется надо мной, и я почти уверена, что уже никогда не выберусь из этой ванной, так и останусь тут! Громко всхлипываю и качаю головой из стороны в сторону, не в силах произнести слов, чтобы оправдаться. Что-то внутри меня сломалось и треснуло, я не могу и дальше продолжать доказывать всему миру, что имею столько же прав на жизнь, как и они все! Почему каждый новый свободный вдох обязательно требует такой мучительной платы?
— Я задал тебе вопрос! — рычит над ухом Оливер, вынуждая меня вздрогнуть всем телом.
Я поднимаю глаза и, почти не надеясь добиться понимая, отвечаю:
— Алиса послала мне эти травы вместе с остальными вещами, это лечебный сбор от головной боли… — я снова шмыгаю носом, пытаюсь совладать с дрожью и не могу, холод сковывает тело, словно я в ледяной проруби, а не в теплой ванне… сжимаю кулаки и заставляю себя говорить четче.
— Я не сказочница, чтобы развлекать вас историями, месье Богарне! Этот травяной чай всегда помогает мне и безвреден для детей, а микстуры вашего доктора очень противно и подозрительно пахнут! Если вы не собираетесь топить меняв этой чертовой ванне, то я, пожалуй, лучше вернусь в свою комнату, соберу вещи и уйду куда-нибудь подальше от вас!
Я прикрываю левой рукой грудь, очертания которой легко угадываются сквозь тонкую белоснежную ткань, цепляюсь правой за чугунный борт, намереваясь подняться, и снова оказываюсь в руках мужчины. Он грубо и по-медвежьи сковывает меня в своих объятьях и прижимает к себе. Мы оба стоим на ногах, посреди
