Глава 22
Риана словно тает на глазах, и в какой-то момент я вместе с остальными перестаю думать, что она просто хорошо играет свою роль. Я сознаю, что сказанное ею, было продиктовано мной тремя днями ранее, и все равно…верю каждому слову!
Но разве можно так правдоподобно изображать дрожь в голосе, лить слезы, спотыкаться на слове и так искренне подавлять рвущиеся всхлипы? Я вижу, как меняется цвет ее лица, как ее ведет, будто она с трудом держится на ногах…
Сначала это вызывает во мне некую тревогу: я не готов иметь дело с еще одной слишком хорошей актрисой. Потом я начинаю думать, что она все же испытывает чувства к этому уроду-Крайнову, и его странная и неожиданная реакция на ее слова вызывает еще большее подозрение! С чего бы графу так дергаться, позориться перед всем залом и все же во всю глотку мычать, пытаясь выговорить эти слова?!
Но стоило Риане рухнуть на скамью и опустить побелевшее лицо, как я, наконец, понял, что ей просто действительно плохо, а я, как ревнивый осел, думал, о чем угодно, но не об этом. Рывком встаю со своего места, отталкиваю секретаря, который явно решил подпихнуть ей очередной стакан воды, и подхватываю в тот момент, когда она уже было намеревалась соскользнуть на пол. Глаза закрыты, дыхание замедленное и едва уловимое, бледное лицо, темные круги под глазами, посиневшие губы и ледяные руки.
Доктор Этьен Робер тоже встает со своего места, но я останавливаю его взглядом.
— Нет! Здесь есть врач, которому я могу доверить здоровье графини, вы приглашены только в качестве свидетеля!
Мне решительно наплевать, что подумают обо мне собравшиеся, я по горло сыт их обвинениями! Девушка упала в обморок, и ей явно нужна помощь. Подхватив Риану на руки, я поднимаюсь вместе с ней и намереваюсь вынести ее из душного зала.
— Разбирательство по делу будет перенесено, — произносит мне в спину судья.
Я замираю и разворачиваюсь к нему лицом. Не стоило им меня злить…
— Нет, Ваша Светлость, приговор будет вынесен сегодня же. Риана Николаевна успела выступить, сейчас я передам ее в руки лечащего врача и вернусь. Как вы видите, она нуждается в лечении и не может больше находиться в стенах сырой камеры! Так что вопрос о заключении под стражу этой девушки будет решен сегодня!
Широким шагом покидаю зал. В соседней комнате действительно находится профессор Градов. Он уже наблюдал Риану, и я попросил его приехать сегодня и дождаться окончания разбирательства. Однако я и представить не мог, что она не выдержит. Хрупкое здоровье девушки вызывает серьезное беспокойство: она не создана для испытаний, с которыми ей постоянно приходится сталкиваться!
— Николай Федорович, графиня едва дышит, помогите ей, а я постараюсь вернуться, как можно быстрее! — сухо бросаю я, осторожно опуская девушку на кушетку.
Доктор не задает лишних вопросов, бросает на пациентку короткий, но цепкий взгляд и распахивает свой чемоданчик, а я торопливо покидаю помещение.
Один из стражников уже поджидает за дверью, охраняя «преступницу». Фыркнув, отодвигаю юнца в сторону и возвращаюсь в зал.
Я решительно не понимаю смысла продолжать этот балаган!
— Позвольте поинтересоваться, — одариваю графа Владимира Крайнова недоброжелательным и предупреждающим взглядом. — Ваша сторона все еще имеет претензии к графине Риане Николаевне? По-моему, ваш сын не желает зла этой несчастной девушке?!
Мне больше незачем притворяться и быть вежливым: в конце концом, я в состоянии сгноить обоих графов в казематах, хотя это обойдется мне очень дорого и потребует немалых усилий, но… на что только не пойдешь, ради мести!
— Она отравила Константина, едва не убила, вы хотите, чтобы это сошло ей с рук? — возмущается крайне непонятливый граф.
— Именно этого я и хочу! — спокойно соглашаюсь с ним. — А что, ВЫ желаете со мной поспорить? — я не сдерживаю насмешливую улыбку, и он наконец-то понимает, что моя бравада вовсе не показная.
Крайнов умолкает, его сын смотрит мне в лицо не мигая. Я не сомневаюсь в том, что именно сейчас испытывает графский отпрыск. Не любишь проигрывать и упускать свое, парень? Увы, но до нее тебе больше не дотянуться! Его руки судорожно сжимают деревянные подлокотники, но он не произносит ни единого звука.
— Ваша честь, я готов взять ответственность за душевное здоровье графини на себя, могу быть ее опекуном до тех пор, пока девушке не станет лучше. Я знаю хороших специалистов во Франции, которые смогут оказать ей необходимую помощь! — я усаживаюсь на свое место, судья коротко кивает, принимая мое предложение на рассмотрение, и удаляется из зала для вынесения приговора.
Я точно знаю: Тихомиров на нашей стороне — его протекция должна сыграть важную роль при вынесении приговора. Малышка Кэти постаралась на славу. В сущности, гнилое и бездушное создание, но, что важно, полезное!
— Она и до вас добралась, не правда ли, Богарне? Желаете стать следующей жертвой этой девчонки? Она и вас не пожалеет, будьте уверены! Графа она чудом не угробила, ее мужу повезло еще меньше, а меня… меня собственная дочь пустила по миру! Помяните мое слово, вы еще пожалеете, что заступились за нее! — князь Строгонов, отец Рианы, брызжет слюной и машет кулаками в воздухе.
Старик не дурак и прекрасно понимает, что я добьюсь своего. Но как же сильно мне хочется подняться и ударить этого подлеца!
Разворачиваюсь к нему лицом, прищуриваюсь и задаю всего один вопрос.
— Что ж, я вижу, что она все-таки не смогла лишить вас самого дорого и ценного в жизни настоящего офицера, не так ли? — насмешливо киваю, подразумевая висящие на груди князя награды.
Старик краснеет, но тут же умолкает, глаза пылают лютой ненавистью и… наполняются страхом. Да, он правильно понял мой намек: я могу лишить его этих орденов, а значит, окончательно порушить его офицерскую
