Читаем без скачивания Звоночек 3 - Михаил Маришин

После этой стычки на внешнем фронте до обеда установилось затишье, позволившее испанцам-республиканцам выйти на намеченные позиции. А потом началось прощупывание противниками друг друга, заставлявшее всё больше удлинять фронт, продлившееся до вечера.

Всю ночь перед штурмом подразделения разведки Потийской бригады, поддерживаемые миномётчиками, периодически забрасывавшими 120-миллиметровыми дымовыми минами крайние постройки расположенного на узком, шириной около километра, полуострове города, имитировали стрельбой и криками атаки через перешеек, доводя защитников до нужной кондиции. В ответ всякий раз летел шквал огня, причём со временем количество стреляющих стволов увеличивалось. Уж в чём в чём, а в оружии и боеприпасах у защитников, опирающихся на обширные итальянские склады, недостатка не было. Мятежники и сами себе мешали хорошенько отдохнуть, под покровом темноты введя в действие оставшиеся в их распоряжении береговые орудия. Хоть так пострелять, ведь днём любое шевеление стволов, отлично видимое с континентального берега в оптику, превентивно пресекалось огнём. А в темноте можно было дать залп и укрыться, пережидая ответный огонь. Крупнокалиберные снаряды, правда, летели куда попало, в основном не причиняя ущерба. Это было совсем неудивительно, даже старожилы не могли вспомнить, когда эти батареи стреляли в последний раз, что само по себе говорило о квалификации расчётов.

С рассветом в дело вступили самые мощные орудия, стоявшие на вооружении МП ВМФ СССР — 152-х миллиметровые мортиры образца 1931 года, пришедшиеся "не ко двору" в РККА и с лёгкостью уступленные морякам. Дальнобойность, считавшаяся важной на сухом пути, не имела для морпехов, которых, по идее, должны были прикрывать гораздо более мощные корабельные пушки, никакого значения. А вот лёгкость и компактность системы, мощный снаряд для уничтожения целей накоротке, крутая навесная траектория выстрела, были как нельзя кстати. Дивизион этих мортир из состава артполка бригады, наряду с другими стволами, целый час обрабатывал скопившихся на небольшом пятачке за ночь для отражения ложных атак франкистов и прекратили стрельбу только когда атакующие танки со штурмовыми группами на броне проскочили две трети перешейка. У противника тоже были миномёты, он поставил заградительный огонь, но так неумело, что мины упали на рубеж уже после того, как прошла атакующая волна, а перенести завесу огня ближе что-то помешало. Может, подвела связь, а может, для импровизированных расчётов, умеющих только забрасывать мины в один раз установленный ствол, это вообще было неразрешимой задачей.

Не успел морской ветерок отогнать в сторону поднятую артподготовкой густую пыль над позициями мятежников, ещё рушились отдельные, повреждённые 41-килограммовыми фугасами здания, толком не разгорелись пожары, а русская пехота уже ворвалась в развалины. Т-26М, плевками своих короткоствольных пушек, гасили огоньки оживавших пулемётов и давили, давили огнём и гусеницами, убегающих вдоль улиц вглубь города тыловиков. C ходу удалось проскочить метров триста. До первой линии возведённых за ночь в глубине обороны баррикад, с которых штурмовиков встретили кинжальным огнём в упор из противотанковых пушек и стрелкового оружия. Понеся потери, советские бойцы откатились, чтобы приготовиться к новой атаке. Но это дело было уже значительно проще, не сравнить с полуторакилометровым броском по пляжу, на котором и укрыться-то негде. Подтянув артиллерию, в том числе, самоходную, штурмующие принялись методично прогрызать рубеж. Баррикады с артиллерийскими позициями, здания, в которых засели мятежники, разрушались мортирами, бившими на минимальном заряде, вколачивавшими отвесно в землю фугасы всего в сотне метров от себя. Следом в ход шли танки, 122-миллиметровые гаубицы-самоходки и полковые пушки, расстреливавшие противника прямой наводкой. Довершала дело пехота, имеющая перед врагом подавляющее преимущество во всём: в числе, выучке, автоматическом оружии.

Бои в новом городе, на заводах и в порту продолжались до глубокого вечера. Всякий раз, прорывая очередную линию баррикад, штурмующие упирались в новую, а возможностей отсечь и окружить неприятеля, из-за плотной застройки было мало, поэтому тот всякий раз, услышав что шум боя сместился в тыл, успевал бросить рубеж и отойти. К счастью склады "итальянского сектора" в порту, с оружием, амуницией, боеприпасами и продовольствием, противник взорвать не успел или не сумел, их всего лишь подожгли. Проводники из испанских коммунистов, уроженцев Кадиса, оказавшиеся в эпицентре событий, сумели мобилизовать горожан на борьбу с огнём на опасном объекте, темпераментно объяснив в двух словах, чем грозит городу взрыв. Десятки людей с вёдрами, мужчины и женщины, черпая воду прямо в море, не обращая внимания на недалёкий бой, бросились тушить обнесённые колючей проволокой ангары. Дело могло бы кончиться печально, если бы поджигатели точно знали, где и что в этих ангарах лежит и запалили бы самые дальние от города, на молу, окружённом со всех сторон водой. Именно в них было сложено всё стреляющее и взрывоопасное. Но, наверное, стремление выжить пересилило желание сделать пакость противнику, поэтому до дальних складов никто не побежал, подожгли ближайшие, со жратвой и обмундированием. Дыму много, толку мало, потийцы взяли богатейшие трофеи.

К исходу 7-го марта около двух сотен оставшихся в живых защитников вытеснили за старую крепостную ограду цитадели и, честь по чести, помянув про безвыходное положение, предложили сдаться. Итальянцы, а их на этой тыловой позиции оказалось абсолютное большинство, не раздумывая, капитулировали. Им умирать не было никакого резона, по опыту знали, что их пленных соплеменников обменивают и скоро они будут среди своих. А вот националисты, три-четыре десятка самых отпетых сторонников Франко, замаравшихся, как потом оказалось, в пытках и расстрелах, понимая, что их не простят, решили сражаться до конца. Взводом против бригады города не удержать, они это прекрасно понимали, поэтому под покровом ночи тихо ушли в форт Сан-Себастьян, попасть в который можно было только по узенькому, простреливаемому насквозь, мостику, слишком узкому для танков. Не удовлетворившись этим обстоятельством, они и эту единственную дорожку на сушу из окружённого со всех сторон морем форта пытались взорвать. Но, как и в случае со сладами, только показали, что подрывники из них откровенно паршивые. Зато, своим отступлением они спасли от разрушения жемчужину испанской архитектуры эпохи колониального расцвета — старый Кадис. Кузнецов, сей новоявленный Дрейк, не пожелал терять людей только ради того, чтобы выковырять паршивцев из их скорлупы. Но и оставлять их там было нельзя. В форте было достаточно лёгких старых пушек, которые могли вести огонь через амбразуры по фарватеру и препятствовали тралению. Поэтому он приказал ввести в дело все четыре трофейные 240-миллиметровые гаубицы Ордонес образца 1891 года в Роте, как раз напротив форта Сан-Себастьян. Обслуживали их, под строгим присмотром, пленные из состава береговой артиллерии, частью с этой же батареи, частью с других. За два дня, неспешно расстреляв весь свой боекомплект, эти орудия превратили в развалины древнюю крепость то ли семнадцатого, то ли восемнадцатого века, похоронив под каменными обломками её защитников.

Неприятности Франко этим не ограничились, поскольку путь в другой крупный порт на южном побережье, Альхесирас, лежал через Херес де ла Фронтера, занятый республиканскими десантниками. Что толку в хорошей гавани и причалах, если оттуда трудно что-либо вывезти по суше? Более того, такой же в плане многочисленности и боеспособности, гарнизон этой крепости выделил из своего состава сводную роту и отправил её на выручку Кадиса. Не знаю, на что рассчитывал комендант, но столкновения на перевале с разведвзводом даже не советских, а испанских морских пехотинцев, вышедших в поиск на юг, в сторону горной гряды, эта сборная солянка не пережила. Произошло это восьмого марта. А девятого, продвигаясь по прибрежной дороге на юг, 2-й батальон Потийской бригады захватил узел береговой обороны в Террифе, который контролировал своими 15-дюймовыми пушками, такими же, как на английских линкорах "Куин Элизабет", Гибралтарский пролив.

Прямым последствием десанта в Кадис было и то, что сражение под Гвадалахарой закончилось, по сути, так и не начавшись. Итальянский экспедиционный корпус, получивший болезненный пендель в самое уязвимое место, снялся с фронта и поспешил на юг, отбивать своё добро. Для того, чтобы организовать контрудар, ещё до прибытия на новый южный фронт рагацци, у Франко ушло десять дней от начала операции республиканцев, чему немало способствовала советская морская авиация, с первого дня наносившая удары пикирующими бомбардировщиками по путям сообщения, железнодорожным станциям и мостам. Цели выбирались, по возможности, не слишком сложные и защищённые, чтобы дать вновь прибывшим экипажам поосмотреться, втянуться в боевую обстановку. Прикрытие им, а также чистое небо над Кадисом, обеспечивали И-18 с Балтики, до сих пор не имевшие себе равных на этом театре военных действий.