– Я приготовлю тебе лечебный чай!
Изабель сунула в очаг полено, подлила воды в чайник и поставила его на решетку греться. Взгляд, брошенный украдкой на гостя, подтвердил ее подозрения: мужчина следил за каждым ее движением.
– Ваш муж траппер?
Она вонзила нож в глыбу сахара, чтобы отколоть несколько кусочков.
– Да, он траппер. Я думала, вы с ним знакомы.
– Я этого не говорил, – с улыбкой возразил мужчина. – Я сказал, что в миссии его знают. А я тут проездом, поэтому не имею чести быть с ним знакомым. Хотя мне сказали, что продажей мехов он сколотил себе приличное состояние…
– Состояние?
Изабель подняла голову. На худом лице мужчины появилось лукавое выражение, которое ей совсем не понравилось. Она обвела рукой единственную комнату и насмешливо произнесла:
– Как видите, мы просто-таки задыхаемся от роскоши!
Лавигёр передернул костлявыми плечами. Постукивая пальцами по столу, он оглядел помещение.
– Так говорят в миссии, мадам!
Изабель нервным движением бросила в фаянсовый заварник горсть чая. Сердце ее тревожно билось, когда она закрыла жестяную коробку, в которой хранились чайные листья, и высыпала тра́вы Микваникве в кастрюльку. Взяв со стола полотенце, она подошла к дымящемуся чайнику. По пути снова пришлось пнуть Жеральдину, которая недовольно похрюкивала возле своей пустой миски.
– А разве этот дом не принадлежал когда-то Голландцу? Так звали одного «буржуа», если я не ошибаюсь…
Он сказал… «Голландец»? Изабель застыла на месте. Она не сразу осознала смысл услышанного, однако неприятные воспоминания не заставили себя ждать. Молодой женщине стало не по себе. Вернувшись к столу, она наполнила кипятком сперва заварник, потом кастрюльку, стараясь при этом не смотреть на гостя.
Лавигёр за это время успел рассмотреть хозяйку дома как следует. Красивая женщина… И волосы такие золотистые, мягкие, так и хочется погладить… Еще следуя за ней к дому, он уловил аромат, исходящий от этих волос. Жаль, что она уже на сносях… Он с удовольствием опрокинул бы ее сейчас на стол. Повезло шотландцу заполучить в свою постель такую курочку!
– Говорят, у Голландца денег было много. И золота тоже.
Рука с заварником повисла в воздухе. Неужели этот человек говорит о ван дер Меере? И при чем тут дом, который ему когда-то принадлежал? Наверное, это какое-то недоразумение! Изабель со стуком поставила заварник на стол перед гостем.
– Не стоит верить всему, что говорят, мсье Лавигёр! Этот дом построил мой муж, и все, что у нас есть, он заработал своим трудом. А что до этого господина Ван дер как-то там, о котором вы упомянули, и его золота, могу вас заверить: муж не имеет к этому никакого отношения. Если бы это было иначе, я жила бы в роскошном особняке, утопающем в зелени, а не в этой хижине, да еще и по колено в грязи!
Лавигёр усмехнулся про себя: ««Ван дер как-то там»… Эта дамочка знает больше, чем говорит!»
– Это, конечно, так… Вы правы, мадам, не стоит верить всему, что болтают люди. Поэтому я взял себе за правило проверять слухи, прежде чем разносить их дальше. Кстати, не припоминаю, чтобы я называл при вас фамилию Голландца…
Изабель налила в чайник воды и вернулась с ним к очагу. Она не на шутку разволновалась. Что еще рассказывают в миссии об Александере? Что известно этому человеку о золоте Голландца? Неужели он член Лиги торговцев, которая заплатила за те смерти на берегу реки? А может, он думает, что это проклятое золото забрал себе Александер? Но если бы это было правдой, Алекс рассказал бы об этом ей… По крайней мере Изабель хотелось так думать. Хотя нет! Александер не привез бы ее в этот крошечный деревянный дом, если бы мог предложить более комфортабельное жилище!
Управившись с чайником, она обернулась и только теперь вспомнила о пакете с корреспонденцией, который лежал на уголке стола. «Срочно передать адресату!» – было написано на нем. Неужели плохие новости? Что-то случилось с кем-то из ее родных? Пожар уничтожил дом в Монреале? Или усадьбу в Бомоне? Адрес был написан рукой Жака Гийо, значит, по крайней мере он жив и здоров. Глухой кашель Мари оторвал молодую женщину от неприятных мыслей.
– Мадам, не угостите меня ромом? Если, конечно, он у вас есть.
– Думаю, немного найдется!
Изабель хотелось напомнить Лавигёру, что сейчас пост и спиртное под запретом, однако промолчала. Достав кувшин, который Александер держал в шкафу, она поставила его на стол и занялась приготовлением травяного чая для Мари. Когда он был готов, она отнесла его больной, а потом вернулась к столу.
– Вы позволите мне отвлечься ненадолго? – спросила она, беря в руки пакет.
Мужчина плеснул себе в кружку еще рома и кивнул. Он улыбался все той же омерзительной улыбкой, которая начала нервировать Изабель. Поймав взгляд молодой женщины, он уткнулся носом в свою кружку. К чаю незваный гость даже не притронулся.
Изабель присела на стул у окна и повернулась к Лавигёру спиной. Слабый свет дождливого апрельского утра проникал в дом. Дрожащими пальцами она развернула обертку. Внутри было три письма: одно от нотариуса и два – от кузины Мадлен, причем на ее конверте была пометка: «Неправильный адрес». Со дня переезда это был второй пакет с корреспонденцией, которую она получила от мсье Гийо. Первый пакет привез из миссии Александер еще поздней осенью, когда ездил туда за продуктами для зимовки. Жак Гийо не скрывал своего удивления и недовольства по поводу их с Габриелем поспешного отъезда. Он даже выразил сомнение в том, что Изабель на тот момент полностью отдавала себе отчет в своих действиях, а потому следует направить по ее следам Этьена и власти, дабы разыскать и наказать того, кто «заставил» ее уехать с ним и теперь «содержит в заточении».
Изабель прекрасно понимала: действия Жака Гийо продиктованы жесточайшей обидой, которую она нанесла его чувствам. Однако это не давало ему права вмешиваться в жизнь молодой женщины. Сначала она не хотела сообщать ему свой новый адрес, но, поскольку мсье Гийо оставался официальным управляющим ее имуществом, поддерживать связь представлялось необходимым. Поэтому Изабель поспешила с ответом: они с Габриелем здоровы и наслаждаются чистым лесным воздухом. Также она написала, что в ближайшее время не собирается возвращаться в Монреаль и, если увидит поблизости от своего нового дома хотя бы тень Этьена, тут же разорвет с Жаком Гийо все контакты и освободит его от обязанностей управляющего.
Сейчас у нее в руках было второе послание нотариуса, и, надо признать, тон его был намного мягче. Жак Гийо проявлял большее понимание, обещал, что будет терпелив и снисходителен, хотя считает ее поведение «предосудительным». Нотариус выражал надежду, что в ближайшее время она вернется в город. Изабель улыбнулась, подумав, какие у бедняги Жака будут глаза, когда он увидит ее круглый живот…
