«Прямоугольник» зарябил поразительной красоты орнаментом и вдруг сложился в сочную картину ясного утра: две девушки и парень сидели на поваленном дереве у самого края глубокой воронки. Парень держал в руке пистолет и с заметным беспокойством всматривался в чащу темного леса, прислушиваясь к каждому звуку. Девушки, напротив, безучастно смотрели на дно воронки. Андрей подумал, что ни разу не видел Варю при солнечном свете. Сейчас ее личико казалось нежным, почти детским. Но вот из леса послышался треск, девушки вслед за Тяном повернули головы, и Полозову открылась изуродованная ожогом правая сторона Вариного лица. Утро померкло. На душе стало гадко и тягостно. В тоске от явной несправедливости Андрей тяжело вздохнул. Как часто он мечтал каким-то чудом стереть этот безобразный шрам войны? Полгода ушло на то, чтобы уговорить Варвару снимать платок или откидывать капюшон, когда они оставались вдвоем, и все равно, она всегда держалась тени и только с правой стороны.
Руки сами потянулись к изображению милой. Он просто погладил ее личико, нежно и бережно, с любовью, не дыша… и мечта исполнилась: шрамы исчезли. Будто никогда и не было на девичьей коже чудовищных следов человеческой жестокости.
Варя приложила ладонь к правой щеке и вскрикнула, вскочила, выпрямилась. Елена отвела руку подруги и присмотрелась…
Но Полозов уже переключился на Виктора. Тян изготовился к стрельбе. С десяток небольших животных, похожих на рысь, подкрадывались к людям с трех сторон. К чести корейца, он не скулил. Он готовился принять бой и выйти из него победителем.
«Шесть патронов и штык, – оценил его силы Андрей. – Может, и справится. Но зачем?»
«Уходите, – сказал он голодным кошкам. – Ищите себе другую добычу».
И стая ушла, растворилась в утренних сумерках леса.
Тян перевел дух и повернулся к Варе. В изумлении приоткрыл рот и округлил глаза. «Кореец с круглыми глазами?» – усмехнулся Полозов.
Далекий гудок, зовущий к работе, вернул его в Цитадель, к сиреневому пульту, с которого управлять оказалось проще, чем с привычной клавиатуры. «Мне показали возможность, – понял Андрей. – Машина пытается установить со мной контакт…»
Второй гудок прозвучал гораздо ближе и требовательней, чем первый. За время, проведенное в Бункере, Полозов привык к этому звуку. Это не было приглашением к работе. Это был прямой недвусмысленный приказ заняться делом.
– Так в чем проблема-то? – спросил вслух Полозов.
– Наверное, в том, что мы тонем, – сдержанно напомнил Рябцев.
– Верно, – согласился Андрей. Он и забыл о рации. – Тонете, товарищ генерал.
Теперь сиреневый экран показывал толчею и суматоху возле центральной шахты. До полусотни живых мертвецов хлопотали у трубопровода с двумя мощными насосами. С десяток зомби работали под водой, им то и дело сбрасывали клинья, брусья, куски брезента. Полозов кивнул преимуществу покойника над человеком: зомби не пытались поминутно всплывать за глотком воздуха – они работали так, как погожим летним днем развешивают рекламный баннер на площади.
Смысл происходящего был ясен: недавний взрыв нарушил гидроизоляцию, и центральную шахту затопило водой из подземного озера. Давление воды не позволяло генералу открыть дверь второго крыла. Давление! – а не машина.
Зомби под водой латали течи, а насосами качали воду обратно в озеро. «Небывалый случай, – подумал Полозов, – мертвые спасают живых». Но, несмотря на очевидные старания, у мертвых пока получалось плохо: осушительная магистраль монтировалась наспех, треть воды терялась по пути к озеру, возвращаясь в шахту. А еще мешали протекающие трещины самой шахты.
«Из одной трубы вливается, в другую выливается, – невесело подумал Андрей. – Если не устранить течи, люди во втором крыле погибнут. Типовая задача борьбы за живучесть на подводной лодке. И чем же я могу помочь?»
На несколько секунд картина отчаянной борьбы с наводнением сменилась изображением Варвары.
– Если я правильно понял, – сказал вслух Андрей, – мне предлагают затереть трещины и бреши, как я это сделал с личиком Вареньки: пальчиками, нежно и любя.
Генерал промолчал.
Полозов еще несколько секунд колебался, а потом начал с самого низа, с входных раструбов. Старательно ощупывал каждый фланец, каждое уплотнение… осмотрел помпы и «пошел» дальше, до самого озера. Оттуда единым взглядом охватил гидравлику и остался доволен: мощная струя воды с ревом уходила в темноту подземного озера, а сам трубопровод оставался сухим.
«Всего-то?» – усмехнулся Андрей, но, «вернувшись» к входу магистрали, понял, что работа только начинается. Ему предстояло «загладить» и уплотнить почти тысячу квадратных метров шахты. Мощности насосов едва хватало остановить затопление, но осушить «протекающую» шахту они не могли.
«Затирка» стен потребовала от Полозова значительных усилий. Закончив, он в изнеможении откинулся на спинку кресла. Теперь он чувствовал сильный голод и жажду.
– Еще минут двадцать, генерал, – хрипло доложил Андрей. – Течи устранены, снижение уровня воды в шахте заметно без всяких отметок. Как только давление на дверь снизится, вы сможете ее открыть.
– Спасибо, парень. Потерпим, конечно. Лишь бы выйти отсюда.
Полозов задумался: почему Бункер самостоятельно не сделал эту работу? Если машина сумела оживить покойников и организовать их работу (строительство осушительной магистрали на две помпы – это не шутки!), почему сама не устранила течи? «Может, ей нужны мотивы? – размышлял Андрей. – Для тонкой работы требуется разум с крепкими стимулами? Возможно. Но для чего это самому Бункеру? Чего он хочет?»
Сиреневый экран зарябил разноцветными осколками, которые тут же собрались в слово: «ЖЕЛАНИЕ».
«У тебя есть желание?» – уточнил Полозов.
Осколки разлетелись, чтобы сложиться в ответ: «У меня есть желание хотеть. Хочу желать. Требуется ЖЕЛАНИЕ».
«Машина для исполнения желаний? – задумался Андрей. – Почему бы и нет? Сто человек создают машину в надежде, что она никогда не заработает. И каждый, по мере интеллекта и смелости, придумывает свою палку в колеса… тугой узел противоречий, раздираемый генеральной программой разрушения. Совсем как у нас, у людей».
– Генерал? – позвал Андрей.
– Я здесь, сынок. Как там наши дела?
– Новицкий вместо машины смерти сделал исполнителя желаний. Как этот «джинн» работает, непонятно, но факт в том, что машина делает все, о чем ее не попросишь.
– А ты не мог бы ее попросить открыть нам дверь? – поинтересовался генерал.
На экране немедленно показались влажные стены центральной шахты. Насосы уже стихли. Уровень воды опустился ниже комингса герметичной двери второго крыла.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
