Читаем без скачивания Рассказы • Девяностые годы - Генри Лоусон

Мик Мэньон понимал, что нужно делать, чтобы старатели получили поддержку всего населения приисков.

— Такое же вот постановление — вроде этой поправки насчет десяти футов — привело к беспорядкам в Балларате, — сказал он. — В тысяча восемьсот сорок пятом году старатели восстали против этой несправедливости, и, разумеется, они были правы. Мы не нарушители закона — напротив, мы его поддерживаем. Нарушитель закона — теперешнее правительство. Вот оно и издало этот закон, чтобы узаконить свое беззаконие.

Старатели зашумели, послышались возгласы одобрения, но все опять стихло, когда Мик Мэньон поднял руку:

— Союз обратился к самым сведущим в приисковом законодательстве юристам, и мистер Джонс сказал, что, по его мнению, старатели должны выиграть дело в силу его бесспорности. Но нам надо вести борьбу организованно и сохранять порядок, друзья. Айвенговский синдикат только и ждет, чтобы вы дали полиции повод обвинить вас в нарушении порядка, покушении на частную собственность и всякое такое. Не забывайте этого! Мы должны бороться законными путями, ибо это айвенговский синдикат вместе с инспектором Хейром и правительством совершают беззаконие.

Яростные выкрики, свист, насмешки и проклятия по адресу инспектора, министра горной промышленности и правительства заглушили на мгновение голос оратора. Потом Мик продолжал:

— Стойте крепко, ребята! Соблюдайте порядок, и мы докажем правительству и всем золотопромышленным воротилам и синдикатам на свете, что им никогда не удастся прибрать к рукам нашу страну. Не бывать этому до тех пор, пока старатели готовы бороться за свои права!

— Мы постоим за себя, Мик!

— Будь покоен!

— Пусть отдадут нам то, что по закону положено!

— Больше нам от них ничего не нужно!

Гул одобрения и аплодисменты послужили ответом на речь Мика. Когда шум стих, один старый рудокоп крикнул:

— Это, конечно, правильно — то, что говорит Мик, да только если мы не хотим уступать свои права, так будьте готовы ко всему. Может быть, придется драться за них, как во время Эврики.

— И будем драться, Скотти, если на то пойдет! — крикнул кто-то.

Затем выступил делегат от Кэноуны.

— Министр, может, большой знаток по части свиных отбивных и шампанского. Это его специальность. А вот в приисковом деле он ни уха ни рыла не смыслит. Он еще допрыгается со своими «поправками»! Как бы мы не послали его куда-нибудь подальше вместе со всем его министерством!

— К дьяволу его! — закричали со всех сторон.

— Он, верно, забыл, как мы в Булонге сожгли его чучело!

— Жаль, что не его самого, черт бы его побрал!

— Правительство из кожи вон лезет, — продолжал оратор, — чтобы помочь лондонским спекулянтам получить монополию на разработку недр. Это худший вид монополии. Мы должны сплотиться, ребята, стать плечом к плечу и задать им жару. Я считаю, что Мик правильно сказал — сейчас нужно действовать по закону. Ну, а если закон не поможет, — что ж, у нас есть и другие средства про запас.

Смех и аплодисменты.

Поднялся Франк Воспер. Собрание бурно приветствовало его. Он был теперь депутатом парламента от Кэноуны, но все помнили, что он поддерживал квинслендских стригальщиков, когда они бастовали, и пострадал за это. На его мужество и преданность делу рабочих можно было положиться.

— Черт-те что — прямо поэт какой-то с виду, — рассказывал про него Динни. — Волосы длинные, лицо худое, бледное. В черных брюках и долгополом сюртуке. А все-таки ребята чувствовали, что он свой парень.

Воспер начал речь с того, что он гордится правом бороться плечом к плечу со старателями. По мнению юрисконсульта союза, министр горной промышленности превысил свои полномочия, опубликовав постановление о десяти футах.

— Старательскому делу конец, — продолжал Воспер, — если добыча россыпного золота будет зависеть от милости акционеров и финансистов. Правительственный геолог Гилл Мейтленд заявил, что золотоносный песок, найденный на глубине ста двадцати восьми футов, должен быть отнесен к россыпям. «Поправка» была вынесена после этого заключения.

— Свинство!

— К дьяволу их вместе с их поправкой!

— К черту министра!

Старатели громко и решительно выражали свое возмущение.

— Я пришел сюда не затем, чтобы разжигать ваш гнев, — сказал Воспер. — Правительство само позаботилось об этом!

— Правильно!

— Да, уж оно старается!

— Из кожи вон лезет!

— Долой правительство Форреста!

— Я призываю вас спокойно и организованно встать на защиту своих прав, — сказал Воспер. — Продолжайте рыть золото, а если получите приказ прекратить работу — подчинитесь. Это не помешает вам вернуться обратно. Когда полицейский будет гнать вас с ваших участков, удостоверьтесь, что он делает это не самовольно, а по приказу. Но будьте тверды в борьбе за свои права! Если вы будете организованно и со всей решимостью продолжать борьбу, вы добьетесь своего. Старатели этого прииска докажут правительству, что подобное вопиющее попрание закона не может быть терпимо и что мы и впредь будем организованно бороться за свои права, будем бороться до тех пор, пока население этого обширного района не восстановят в его правах!

Когда овация, вызванная речью Воспера, утихла, слово взял другой член парламента — Олдхэм, прибывший на митинг вместе с Воспером. Он никогда не работал на приисках, сказал Олдхэм, но, ознакомившись с вопросом, убедился, что право на стороне старателей. Однако они должны бороться за него, опираясь на закон. В противном случае, подчеркнул Олдхэм, их враги используют любое нарушение порядка, любое сопротивление со стороны старателей, для того чтобы замазать существо дела.

Пассивное сопротивление, борьба в узких рамках законности не всем старателям пришлись по душе. Но большинство согласилось с Миком Мэньоном и Воспером. Им удалось убедить старателей, что их козырь — это приисковое законодательство, которое инспектор и правительство пытались извратить в угоду золотопромышленным компаниям.

Собрание вынесло резолюцию, провозглашающую права старателей всех золотых приисков Западной Австралии.

Резолюция была принята таким единодушным оглушительным «ура» всего собрания, что гладкие, выхоленные лошади конной полиции, расставленной в некотором отдалении, испуганно прянули в сторону. Да и сами полицейские были немало смущены, воочию убедившись в том, какую грозную силу представляет собой старательская организация. Возвращаясь обратно в полицейское управление города Калгурли, они не без опаски думали об исполнении своих служебных обязанностей на приисках в ближайшие дни.

ГЛАВА LI

Дом управляющего рудником Айвенго — унылое здание из оцинкованного железа — стоял в некотором отдалении от шахты. При нем был отгорожен участок для хозяйских лошадей, а сзади дом защищала от ветра живая изгородь.

Над шахтой был установлен конный ворот, и старая облезлая кляча с утра до ночи ковыляла взад и вперед под палящим солнцем, выкачивая из глубины шахты воду. Семь тысяч галлонов в день, говорили старатели. Разве же не ясно, над чем они там работают; впрочем, отвалы тоже были достаточно красноречивы: внушительные груды золотоносного песка, возвышавшиеся у шахты, охранялись от посягательств старателей специально поставленным здесь по распоряжению Карлейла сторожем. Участки старателей были разбросаны вокруг главной шахты вперемежку с другими шахтами, отвалами и котлованами, придававшими всему пространству такой вид, словно тут хозяйничала целая армия земляных крыс.

В то утро, по словам Динни, на участках работало сотни полторы старателей; внезапно разнесся слух, что получено предписание пяти партиям старателей, работающим глубже десяти футов, прекратить работу. Несколько дней назад на общем собрании было единогласно решено продолжать работу, но не оказывать сопротивления, если кого-нибудь схватят как нарушителя.

Все знали, что с Юга в подкрепление местной полиции прибыл специальный полицейский наряд. Мик Мэньон убеждал старателей не поддаваться на провокацию. Он напомнил им, что союз будет бороться за их права легальными путями и всякое нарушение порядка на этой стадии борьбы может только повредить делу.

— Держитесь, ребята, — говорил Мик. — Докажем правительству, что рабочая организация умеет соблюдать дисциплину. Нелегко, конечно, смотреть, как эти ироды тащат в каталажку твоего товарища, и не съездить их по уху… Но придется. Остерегайтесь стычек с полицией. Тузам из айвенговского синдиката это было бы весьма на руку. Но я надеюсь, что вы не доставите им этого удовольствия, и тогда мы победим по всей линии.

В тот же день после полудня появился судебный исполнитель «в шелковой рубахе и штанах до колен», как описал его Динни, и предъявил предписание. Ему пришлось надсаживать глотку, наклоняясь над каждой шахтой, чтобы установить, на какой глубине работают старатели, и почти всякий раз он получал тот же ответ: «Двадцать футов!»