первые же мгновения боя!
Молодой альвэ даже безотчётно зажмурился. Пускай на жалкий миг, но всё же. Будь здесь кто-нибудь из наставников по фехтованию, то наверняка бы застыдил Хаасила за подобное. Ведь любого воина учат, в первую очередь, не моргать, когда перед его лицом мелькает оружие. Но сейчас внутри темноликого всё сжалось в ожидании вспышки боли. Однако её не последовало…
— Пожалуйста, быть внимательней, веил’ди, — безэмоционально проговорил смесок, сохраняя почтительную дистанцию. — В следующий раз я не стать сдерживаться.
— Ах ты, мр-разь! — зарычал алавиец, ощущая, как ярость застилает взор.
Ну что ж, этот вшивый бродяга сам напросился! Теперь-то Хаасил займётся им всерьёз…
Глава 14
Хаасил прекрасно осознавал свои преимущества. В силу одной лишь физиологии и чистоты крови он был гораздо быстрее, чем смесок. К тому же, молодой представитель клана Дем имел определённые успехи в обучении фехтованию. В академии среди сверстников своего набора, он прослыл пускай и не лучшим, но одним из самых выдающихся поединщиков. Поэтому темноликий рассчитывал раздавить нахальную тварь быстро и решительно.
Алавиец ринулся вперёд. Его деревянный самзир выписывал замысловатые фигуры, отвлекая внимание соперника и маскируя истинные намерения. Удар в плечо! Раздался стук. Проклятый бродяга успел выставить блок. Колющий выпад! Мимо. Оппонент играючи уклонился. Попытка подцепить ногу полукровки, а затем поразить того прямо в горло! Опять провал! Смесок без труда избежал атаки.
Хаасил обрушился на соперника со всей доступной ему яростью. Применил все знания, которые успел получить. Темноликий вязал из отдельных фехтовальных приёмов непрерывный рисунок, чтобы заставить обожжённого бродягу лихорадочно искать пятый угол на утоптанной круглой площадке. Молодой альвэ наступал, теснил и давил. Но никак не мог достать своим учебным оружием до тела оппонента. И это сильно его злило.
Что за вздор⁈ Почему⁈
Смесок с удивительным ледяным спокойствием выдерживал натиск старшего сына Сиенны. Его пустые глаза, казалось, смотрели даже не на Хаасила, а куда-то сквозь него. Зрачки бродяги практически не двигались. Он будто считывал намерения темноликого ещё до того, как тот начинал очередную атаку.
Злость и гнев алавийца постепенно сменялись недоумением. Та лёгкость, с которой полукровка избегал его выпадов, внушала тревогу. Но куда больше опасений вызывал тот факт, что соперник пока ещё ни разу не ударил в ответ.
И вот уже замешательство уступает место сильному волнению. Вокруг тренировочной площадки собралось почти два десятка рабов, которые наблюдали за тщетными попытками своего молодого господина одолеть какого-то скота. Но гораздо позорнее, что за поединком следила мать!
Зарычав от бессилия, Хаасил принялся с утроенной силой размахивать самзиром. В какой-то момент он слишком увлёкся, позабыв о том, что и оппонент тоже может атаковать. Поэтому алавиец неосторожно вытянулся в особо длинном выпаде.
В первое мгновение отпрыск Сиенны даже не понял, что произошло. Его просто что-то ткнуло в руку. Прямо в мышцу на четыре пальца повыше сгиба локтя. Забавно, но он совсем не почувствовал боли. Однако конечность сразу же стала хуже слушаться, что отразилось и на скорости, и на точности ударов.
До слуха алавийца донеслись удивлённые возгласы. Похоже, момент удачной атаки бродяги удалось рассмотреть всем. Всем, кроме него…
— Ублюдок! — прошипел сквозь зубы Хаасил. — Ты заплатишь мне за это!
Полукровка разлепил губы, собираясь что-то сказать, и в тот же миг темноликий рванулся вперёд, замахиваясь учебным оружием. Но голодранец словно и это предвидел. Он отступил на половину шага и его самзир, молниеносно описав короткую дугу, чуть не залепил темноликому в скулу. Молодому альвэ пришлось совершить немыслимый кульбит, чтобы избежать тесного знакомства с деревянным мечом. Правда, со стороны это выглядело совсем безыскусно и дёргано.
Слегка потеряв равновесие, Хаасил утратил опору. Левой пяткой он чуть проскользил по песку вперёд. Опёршись на пострадавшую руку, темноликий сдавленно зашипел, но упрямо воздел себя на ноги.
Полукровка бесстрастно наблюдал за этим, не делая попыток атаковать. И унизительная снисходительность от такого червя разъедала гордость Хаасила сильнее, чем соль точит свежую рану. Как же парень в этот миг ненавидел своего соперника! Он бы отдал всё, чтобы увидеть болезненное удивление на мерзкой обожжённой морде!
— Вы очень быстро, веил’ди, но ваш приготовление к атаке слишком явный, — будто в издёвку проговорил бродяга.
У темноликого перехватило дыхание от возмущения. Да кем себя возомнил этот ублюдок⁈ Он считает, что имеет право поучать его, истинного гражданина и члена доблестного клана Дем⁈ Заносчивая тварь!
— Достаточно! — голос матери донёсся до молодого альвэ, словно сквозь водяную толщу.
Но алавиец не собирался слушать. Ослеплённый яростью Хаасил ринулся на оппонента, позабыв обо всех наставлениях и правилах. Он сделал излишне широкий замах, чтобы уж точно размозжить череп проклятому смеску.
Но бродяга не стал даже уклоняться. Напротив, он шагнул навстречу. Его стопа подобно барханной змее скользнула по песку и подсекла ногу алавийца. И сразу же в корпус впечаталось чужое плечо. Не успев окончить атаку, темноликий рухнул на спину, выронив учебный клинок. И прежде, чем у молодого представителя клана Дем зрение прояснилось от тряски, у горла оказалось деревянное острие самзира.
— Я сказала, довольно! — громом прокатился по внутреннему двору крик Сиенны.
Хаасил поднял взор на соперника и увидел всё ту же ненавистную мину, не выражающую ни капли эмоций. Полукровка убрал оружие и спокойно отправился к навесу, чтобы вернуть тренировочный снаряд на место.
Алавиец медленно поднялся с земли и вдруг заметил, как на него глазеют рабы. Каарнвадер всемогущий, какое же унижение…
— Чего вылупились, выродки⁈ Уже справились с дневной работой⁈ — закричал им молодой господин. — Прочь отсюда, бездельники бесполезные, пока я не приказал вас высечь!
Рабы прыснули в стороны, как стайка испуганных рыбёшек. Мгновение — и двор обезлюдел. Тут остался только Хаасил, его мать и гнусный подлый смесок…
— Я требую, чтобы ему всыпали плетей! — эмоционально ткнул пальцем темноликий в сторону полукровки. — Он посмел поднять руку на истинного гражданина!
— Он сделал ровно то, что ему было велено, — холодно отозвалась Сиенна. — А вот ты, сын мой, позволил горячности взять верх над разумом. Мне печально видеть твои столь скромные успехи. Тебе надлежит упражняться усерднее. И Риз в этом поможет. А пока — ступай.
Хаасил онемел, услыхав от матери подобные речи. Он несколько раз открыл и закрыл рот, после чего умчался стрелой, не удосужившись даже поднять выроненный самзир. Возвращать его под навес пришлось Ризу.
Сиенна следила за менестрелем с нескрываемым аналитическим интересом.
