истинных граждан своими обнажёнными телами.
По вечерам, после проведённого в трудах дня, рабы выстраивались здесь в очереди. Все они приходили окунуться в большую чашу с мутноватой водой, куда по выложенному мелкой плиткой желобу с тихим плеском стекал небольшой ручеёк. Но сейчас тут усердно соскребали со своей кожи грязь всего полдюжины прислужников поместья — двое мужчин и четыре женщины.
— Лира, Милия, госпожа приказала вычистить этого бродягу, — произнёс здоровяк.
— А ты сам не желаешь омыться, Дайвен? — проказливо глянула на него одна из молодых женщин. — Разве тебе не жарко в своём доспехе? Я бы растёрла твои натруженные мускулы.
— А я бы с удовольствием в этом помогла, — хихикнула соседка.
Плечистый раб нахмурился, вызвав у всех представительниц противоположного пола озорные улыбки.
— Если б вас услышала веил’ди Сиенна, то приказала бы выпороть на позорной колоде, — неприветливо пробурчал Дайвен.
— Ох, ну как можно всегда оставаться таким серьёзным? — иронично закатила глаза одна из женщин. — Ладно уж, давай сюда своего спутника.
— Раздевайся и полезай, — ткнул пальцем в каменную купель охранник.
Бродяга вновь без каких-либо возражений подчинился. Бережно опустив на землю странную коробочку с ремешком, он сбросил свои покрытые пылью одеяния и перешагнул через невысокий бортик.
Рабыни, вооружившись парой морских губок, сразу же подступились к полукровке. Ничуть не стесняясь ни своей, ни чужой наготы, они споро взялись за дело. В воздухе повис слегка горьковатый запах мыльного корня и белой глины.
— Ты видела когда-нибудь столько шрамов, Лира? — с придыханием спросила одна из женщин, растирая по спине незнакомца жидкую пену.
— Нет, Милия, ни в жизнь! — отозвалась товарка. — Интересно, где же этому бедолаге так досталось?
— На войне, — разлепил вдруг губы полукровка.
— О-о, а мы-то уж думали, будто ты немой! — дружно удивились рабыни.
— Не… ваш? — не понял чужак.
— Глупенький, «немой» — это значит, что говорить не умеешь, — с лёгкой насмешкой пояснила одна из женщин, словно растолковывая ребёнку.
— Спасибо. Я запомнить, — серьёзно кивнул бродяга.
Его ужасное произношение вновь заставило рабынь захихикать.
— А у тебя есть имя? Откуда ты? — заинтересованно спросила Милия, не переставая скрести губкой кожу полукровки.
— Я Риз. Плыть из Элдрима.
— Ух ты! Из-за океана⁈ — удивилась Лира, и остальные рабы в купели тоже навострили уши, заинтересовавшись незнакомцем.
— А правда, что вы там у себя селитесь в норах и пожираете земляных мышей да жуков? — вклинился в беседу один из мужчин.
— Нет, мы жить в дома, — ровным тоном поведал Риз.
— Да ну? Может, ещё скажешь, что у вас и города есть? — недоверчиво вскинул бровь прислужник.
— Боги, Ванам, из твоего рта иной раз такие глупости сыплются! — рассмеялась Милия. — А что, по-твоему, Элдрим, дуралей, если не город?
— А то я знаю, что они там за океаном называют городами! — огрызнулся посрамлённый раб. — И вообще, если сама такая умная…
— Риз, а твой Элдрим похож на Блейвенде? — принялась допытываться Лира, игнорируя зарождающуюся перепалку.
— Он совсем не так красиво, — покачал головой полукровка.
— А то ж! Столица — это настоящая жемчужина! Лучший из городов! — гордо расправила плечи рабыня, будто сама приложила руку к масштабной стройке.
— Госпожа Сиенна ждёт, хватит болтать! — раздражённо проворчал Дайвен.
Женщины дружно фыркнули, но разговоры прекратили. И к тому моменту, когда со стороны поместья прибежал прислужник со стопкой свежей одежды, чужак буквально скрипел от чистоты, как фарфоровое блюдце.
Дайвен, дождавшись пока Риз облачится в простую, но качественную льняную тунику, повёл его к поместью. И всё это время ладонь раба покоилась на дубинке.
— Ну наконец-то, недотёпа! — встретил их сенешаль у самого крыльца. — Где ты так долго копался? Я поручил тебе просто вымыть этого бродягу! Веил’ди Сиенна уже справлялась о полукровке!
— Мы прибыли сразу, как только принесли одежды, — пояснил Дайвен.
— Ты мне поогрызайся ещё, задница бычья! Давно палок не получал⁈ — не уступил собеседник. — Быстро оба за мной!
Сальран с места взял высокий темп, и чуть ли не бегом поспешил внутрь роскошного дома госпожи. Дайвен по пути косился на полукровку, желая оценить, какое впечатление на этого варвара произведёт благородное великолепие поместья Дем. Наверняка ведь он даже не подозревал в своём Элдриме о существование такой красоты. Однако Риз, казалась, не замечал окружающего богатства.
Его пустые янтарные глаза с абсолютным безразличием скользили по безупречным скульптурам, на которых руки искусных мастеров воплотили не только кружева, складки одежды и анатомическую точность, но даже поры на коже и ресницы.
Ажурные каменные ширмы, создающие на отполированном полу сложные, постоянно меняющиеся узоры, галереи с рядами идеально симметричных арок, восхитительные перламутровые мозаики, легчайшие портьеры из такого тонкого шёлка, что он на свету переливался радугой. Ничто не смогло вызвать хотя бы тень удивления на лице чужака.
— Моя госпожа, я привёл его, — вошёл в один из залитых светом залов сенешаль, сгибаясь пополам уже на пороге.
— Прекрасно. Благодарю, Сальран. Ступай.
Смотритель поместья чуть помешкал, но потом всё же удалился, не дерзнув ничего говорить. А вот Дайвен остался.
— Тебе что, нужно особое распоряжение? — наградила Сиенна раба тяжёлым взглядом.
— Моя госпожа, этот человек может быть опасным, — пробубнил здоровяк.
— И ты думаешь, что я нуждаюсь в твоей защите⁈ — повысила голос алавийка, и в её ладони угрожающим огоньком засияло колдовское плетение.
— Молю простить мою дерзость, веил’ди, я всего лишь хотел…
— Пошёл вон, — жёстко прервала его темноликая.
Раб заметно побледнел, низко-низко поклонился и практически бегом покинул зал.
— Иногда я думаю, что отец был прав, насчет обслуги, — как бы между делом произнесла Сиенна. — Держать их нужно исключительно в строгости, иначе теряют понимание граней дозволенного.
— Мой отец говорить точно так же, — грустно ухмыльнулся полукровка.
— И что же с ним стало, Риз? — осведомилась алавийка, хотя уже и сама всё поняла по улыбке собеседника.
— Он умереть, веил’ди, — без экивоков ответил полукровка.
— Мой тоже… — прошептала себе под нос Сиенна.
— Простить, госпожа, я не слышать, ваш слова…
— Скажи мне, ты озарённый? — Резко перевела тему хозяйка поместья. — Когда я сформировала конструкт, твой взгляд обратился к моей руке
