же, без слуг? Эх, буржуа, буржуа… Совсем обеднели!
– А вы знаете, сколько сейчас стоит нанять слугу? – обернувшись, девушка сверкнула глазами. – И вообще… Сейчас кого-то ка-ак стукну!
– Верно, верно, Люсиль, вреж ему! – поддакнула Аннет. – А то ишь, взял манеру издеваться!
И этой веселой девчонки уже могло не быть! – вдруг вспомнил Сергей. Мало того –ее и не было! Правда, похороны в Нейи помнит только он один… Только он один… Да уж.. жаль, что в обычной жизни нельзя ничего исправить!
Принадлежавшая отцу Люсиль, преуспевающему адвокату из Нейи, вилла и вправду оказалась весьма небольшой, насчитывая, кроме общей гостиной и спальни, еще две гостевые комнаты.
– В одной комнате – Дидье, братец, и я пока поживу там… – деловито распоряжалась Люсиль. – А вы делите по парам комнату и гостиную! В комнате, конечно, уютней… Но, в гостиной – и холодильник, и телевизор. «Фантомаса» будем смотреть!
– «Фантомас» – это, конечно, круто!
В это день, быстро перешедший в вечер, друзья так никуда и не пошли – устали с дороги, да и Аннет так хотелось поведать подружке самые последние новости!
– А Патрик тогда… А я ему… А он… А Надин и Жан-Клод… Он поклялся сбрить бороду – вникаешь?!
– Что, правда, что ли?
Потом смотрели «Фантомаса»… Весело, под вино и пиццу…
– Ах, Жан Маре – какой все-таки красавчик! Правда, Серж?
– Хм… не знаю… Мне больше де Фюнес нравится…
Спать улеглись, впрочем, довольно поздно, Патрику с Аннет – вытащили на спичках – досталась комната, а Сергею с Агнессой – гостиная…
На ночь Люсиль закрыла все ставни – по неистребимой французской привычке, да так было и безопаснее. Мало ли, кто там шлялся по улице – могли и залезть!
Серж вообще-то спал чутко, и даже, засыпая, слышал шум проезжающих мимо авто. Слышал, но не видел…
Не видел, как почти у самых ворот вилла замедлил скорость шикарный «Ситроен-Богиня», белый с серою крышей… Вот остановился… Постоял немного… и, резко рванув с места, покатил в сторону вокзала…
***
Пляжи на знаменитой Английской набережной («променад дез Англэ») Агнессе не понравились совершенно! Как она выразилась – «от слова «совсем». Гальку размером с кулак, не могли «обезвредить» даже толстые махровые полотенца.
«Обезвредить» – опять-таки, именно так девчонка и выразилась. Еще и возмущенно фыркнула:
– Ну, надо же, называется – Ницца! Каменюка на каменюке. Да тут к морю спуститься – ноги переломать!
Действительно, друзья нынче встали рано и сразу же поехали на пляж – однако, за ночь волны накидали из гальки изрядные барханы, тянувшиеся вдоль кромки прибоя через все городские пляжи.
– Так идемте на платный! – Патрик кивнул на синий заборчик рядом. – Там, вон, лежаки… Не думаю, чтоб уж очень дорого.
– Не подумайте, что я уж такая вся из себя принцесса на горошине, – стаскивая короткое синее платьице, Аньез натянуто улыбнулась. – Просто через этот барьер еще перелезть надо! Кстати, и на платном пляжике – тоже…
– А вон бульдозер!
Приподнявшись на полотенце, Сергей показал рукой на показавшийся невдалеке ярко-желтый трактор. Утробно урча двигателем, бульдозер неспешно пробирался по самому краешку пляжа, ровняя нанесенный волнами бугор. Лязгали гусеницы, из трубы валил густой черный дым!
Аньез закашлялась:
– Вот этого чертова танка тут и не хватало! Совсем уж нечем дышать… Ты что так сморишь, Люсь? Не согласна?
Действительно, Люсиль не отрывала глаз от Агнессы… Впрочем, как и Аннет.
– Вы что так смотрите-то? – заморгала Аньез. – С купальником что-то не то?
– Нет, купальниц классный!
Еще б не классный! Узенькое ярко-голубое бикини… Почти точно такое же, как и у Люсиль! Лишь Аннет в желтом, в красный горошек. И все – в шикарных темных очках – подарок Люсиль, к слову.
– Я не про купальник, – Аннет приподняла очки. – Давно хотела спросить… Твои татуировки – вот этот вот цветочек… И дельфинчик под лопаткой. Надо же – цветной!
– Я вообще – первый раз увидела! – улыбнулась Люсиль. – Тебе кто их делал? И где?
Пряча улыбку, Агнесса поправила очки:
– Что, тоже такие хотите?
– Да-а-а!!! – хором вскричали девчонки.
– Жил как-то в Верноне один старый китаец… или вьетнамец, уж и не помню… – косясь на давившегося от едва сдерживаемого смеха Сержа, Аньез с сожалением причмокнула губами. – Увы, он умер уже.
– И что же, не оставил учеников?
– Не знаю…
– Вот что, Аннет, надо ехать в Вернон! – тут же разохотилась Люсиль. – Как вернемся, так потом сразу и поедем. Еще Элиза увидит – ей, наверняка, тоже захочется!
– Думаю, такие бьют в любом порту, – потянувшись, Патрик внезапно вмешался в беседу. – В Марселе – уж точно, а может и где-нибудь здесь.
– Ты нам в порт предлагаешь?
– Мы ж завтра собрались на Замковый холм! А порт там рядом. Да и машина, вообще-то…
– Машина – машиной, вот только найдем ли мы там…
– Не найдем, так, хотя бы, спросим!
Утреннее солнце, отразившись в окнах отеля Негреско, уже начинало припекать совсем по–летнему, так, что вполне можно было и обгореть. Вверху, на набережной катили свои тележки продавцы мороженого:
– Фисташковое! Фисташковое!
– Пломбир! Пломбир!
– Крем-брюле!
– Я сбегаю, куплю, – повернулся Патрик. – А заодно – и колу. Пить-то хочется…
Взяв деньги, Патрик побежал к каменной лестнице, ведущей с пляжа наверх, к набережной, к продавцам, к фотографам-художникам и гуляющему люду… Вернулся он быстро…
– Вот! Угощайтесь! Аннет – как всегда – клубничное… Аньез, знаю, ты фисташковое любишь…
– Мерси, дорогой Патрик!
– Еще я захватил манго…
– Умница! – юная Люсиль тут же чмокнула парня в губы. – Обожаю…
– Ну, а нам с Сержем – пломбир!
Мороженое оказалось свежим, вкусным… заломило зубы…
– Молодые люди! Не хотите ли снимок на память? – на пляж спустился фотограф, сухонький юркий старичок в соломенной шляпе-канотье, белой рубашке с бабочкой, сандалиях и светлых чесучевых брюках, судя по фасону, пошитых еще до Мировой войны.
– Прошу, прошу, господа… Такие красивые девушки!
«Господа»… и девушки… не стали отказываться. Фотоаппарат, правда, имелся и у Аннет, но та забыла его дома… Тем более, тут-то – профессионал, по всему видно!
На шее и фотографа висела расчехленная немецкая «Лейка», камера малоформатная, но, все же, очень даже неплохая.
– Вставайте вот, на фоне моря…
– А сколько стоит? – все же поинтересовался Патрик.
– Недорого, месье! За двенадцать штук – всего-то три франка!
– Х-хо!
– Авторская работа, месье!
– А-а… – Патрик уже и не знал, что сказать, и просто просил. – А почему – двенадцать?
– Каждому на память, – старик развел руками. – И вы же еще захотите их кому-то подарить… Верно, девушки? Забрать карточки можно здесь же, вечером
