Читаем без скачивания Хранитель понятий - Семен Майданный

И побрел на выход, погруженный в себя по макушку. То, что на нем костюм мешком, главу уже мало волновало.

- А никто и не просек, что песня не про бензин, а про уголь! - радостно крикнул Шраму Михаил, когда они остались в кафе без посторонних.

- Ась? - не понял задумавшийся Шрам, Сосредоточенный, посмурневший, опасный.

- Им оказалось одножбаново про уголь или про бензин.

- Ты, Мишаня, здесь подежурь, а я сейчас обернусь.

Шрам двинул из зала, и телаш-шофер тут же пристроился сбоку.

- Звонил Бескутин, просил передать слово в слово. Иск против Виршевского комбината отозван той стороной без каких-либо телодвижений самого Бескутина, - вдогонку доложился Ридикюль.

Снаружи Валерий что-то втолковывал красным комбинезонам. От девушки Марины, жалующейся на отсутствие связи, Валерий зло отмахнулся. А гости подгоняли свои «Жигули» и подержанные «опели» в очередь к аппаратам машинного доения и ревниво оглядывались - кому выпадет десятимиллионный номерок? То есть Шрам был уже неинтересен.

Шрам подошел к «мерсу» и кивнул опекающему телашу, чтоб тот открыл багажник. Тот открыл.

- Этот твой Валера - ничего, расторопный, все чин-чинарем организовал. Хвалю, - обратился Шрам к запрессованному в багажник, спеленутому по рукам и ногам Карбиду. - Но почему ты меня не предупредил, что здесь будет глава района? Поставил, понимаешь, в неудобное положение, козел!

Карбид ответил мугиканьем из заткнутого тряпкой рта.

- Так-то, Карбидушка. На всю оставшуюся короткую жизнь заруби, чем заканчивается на вора рыпаться. Ты думал, без обратки можешь мою телку «шмарой» обкукарекивать? Думал, я утрусь, когда ты незваным татарином за мой стол вломился? - говорил, как приговор читал, Шрам. Безжалостный, неумолимый, надменный. И ни один мускул у него на портрете не дрогнул.

Карбид ответил жалобным мугиканьем из заткнутого тряпкой рта. Шрам кивнул, и телаш захлопнул багажник. Весь «мерсюк» с иголочки, а багажник был основательно пошкрябан. А причина проста, до Карбида в багажнике чалился один сердечник, шофер отвалил пообедать, а у сердечника валерьянка из пробирки протекла. Вот коты со всей округи и…

Глава шестая

ЖИВЫЕ И УПЕРТЫЕ

В созвездии с названием Тау-Кита

Все стало для нас непонятным.

Сигнал посылаем «Вы что это там?»,

А нас посылают обратно.

Сначала Шрам крепко прибалдел, но пожонглировав извилинами, пришел к выводу, что рекламщики из «Правильного выбора» придумали забавную фишку. Типа, на заре прошлого века Дзержинский беспризорникам мазу тянул, а теперь пришел понт заботиться о подрастающем поколении таким людям, как Сергей Шрамов.

- Объявляю общественную нагрузку,- развивал идею бредущему на подхвате Ридикюлю Сергей. - Передай по цепочке, пусть каждый бригадир присмотрит по ватаге бездомных малолеток и возьмет под крылышко. А чтоб с цыганами запуток насчет шефства не возникло, малолеток следует не отнимать, а выкупать. Разборки мне нынче, как химикаты для долгоносиков.

- И вокзальных тоже?

- Нет, опущенные пусть валят мимо кассы. Нужны только волчата. Каждый бригадир через недельку доложится, насколько реально впрягся. И шпану эту не в форточки заряжать сигать, а отмыть, прикинуть и по кружкам «Умелые руки» рассовать. Пусть компьютерную фамоту зубрят и иностранные фени. Театральные студии тоже покатят, артистов в наших рядах недочет. Кстати, только Шатла без общественной нагрузки оставь. Он летом на марафет подсаживался: Разве такой пацан детей чему хорошему научит?

- Вроде как октябрятские дружины рисуются, - фыркнул, прикалываясь, Ридикюль, когда они выходили из надраенного доблеска лифта (швейцар, персидский ковер и позолоченная плевательница).

- Бери выше. Есть у меня идейка лицей сварганить, чтоб не шкурой исполосованной молодежь понятия всасывала, а правильные профессора мудрость проповедовали.

При этих словах у Шрама была такая мечтательная физиономия, что Гречкин поостерегся дальше гундеть малейшее сомнение. Но только они ввалились в приемную «Венком-капитала», как рожа Сергея стала каменной и цвет для полноты впечатления приобрела буро-гранитный. Чем так напрягла Шрама ожидающая в приемной пузатая дама, Ридикюль въехал сразу, как только фифа разверзла хлебало:

- Сергей Владимирович, хочу вас обрадовать. Вопрос решен положительно, ГОТОВЬТЕ ДЕНЬГИ, - взлетела с гостевого диванчика дама,

И по бокам от нее взмыли два пристебая. Серые не той серостью, которая красит филеров, а серые по жизни.

Секретарша надеялась, что явившийся-незапылившийся шеф заденет ее взглядом, и она как-нибудь на мимике оправдается, что не смогла отшить сие чудо в перьях. Но напрасно надеялась секретарша. Шрам в этот трагический момент окончательно решил на стенке в «Венкоме» сделать доску почета «Те, кто нас достает». Чтоб секретарша больше никогда не ошибалась. И уже присматривал для доски подходящее место.

- Здравствуйте, Дора Мартыновна,- еле расслышал свой хрип Сергей, так у него на душе скребли кошки. Прикинул, не послать ли прямо здесь и сейчас эту медузу к праматери? Но это ж столько вони поднимется?! - Прошу в кабинет.

Зашел сам, не оглядываясь, оставил дверь нараспашку. Как эта пузатая стерва проссала, что именно сегодня Шрам осчастливит присутствием «Венком»? Не вчера, не завтра, а сегодня в двенадцать дня? Не иначе, пятой точкой чует.

Шрам зашвырнул пальто на вешалку. Дора Мартыновна ввалилась следом, как к себе домой, особого приглашения не потребовалось. И два ее невзрачных поводыря вселились тоже, у каждого из карманов торчали предвыборные листовки кандидата в муниципалы Сергея Шрамова. Шрам занял свое кресло, жутко сейчас неудобное, и первым делом дернул секретаршу по телефону:

- Соня, я для всех сгинул, кроме Колодяжного. - Это была липа лазурной закваски. Эти слова значили, что через три минуты Соня должна позвонить и нагнать тумана, дескать, высосанный из пальца Колодяжный срочно дергает Шрама на другой конец города.

- Сергей Владимирович, я вас поздравляю. Вы можете стать членом нашей партии хоть с завтрашнего дня, - круто начала сопредседатель партии Большого Скачка, бывший депутат Государственной Думы, действительный депутат Законодательного Собрания Дора Мартыновна Утевская. - Сейчас нам надо обсудить формальную сторону вопроса и перейти к финансовым подробностям. - Даме так хотелось денег, что дыбом встал бюст. Обычно же грудь депутатши стелилась, но не как уши спаниеля, а как уши слона.

Жаждет или не жаждет Шрам в партию Большого Скачка, Дора Мартыновна по-девичьи спросить забыла. Две серые шестерки жадно шарили зенками по кабинету. Того и гляди, стырят карликовую березку из кадки или батальное полотно «Казак, похищающий черкешенку».

Госпожа Утевская донимала Шрама три месяца и четыре с половиной дня. Надо ж было случиться, что шрамовский адвокат нечаянно помог одному из активистов партии Большого Скачка отмазаться от трех лет хулиганки. Было это, когда Сергей подминал под себя СИЗО «Углы», чалясь на шконке в этих самых «Углах» [Подробнее в романе МАЙДАННЫЙ Семен «Смотрящий 2. Крестовый отец».]. Оголтелая мадам не сказала «спасибо» за своего ходока, а решила, что так и надо.

- Я знаю, что душой вы один из нас, - будто готовясь от переполняющего восторга брыкнуться в обморок, просипела на пределе дыхания мадам депутатша. - Я понимаю, как тяжко нести бремя богатого человека.

Сергей поставил галочку, что гостья положила с прибором на «обсудить формальную сторону вопроса» и галопом перескочила к волнительной теме «дай денег». Слушать эту каторжную мелодию Сергею предстояло еще две минуты сорок семь секунд.

- Должно быть, только неотложные дела помешали вам поучаствовать в наших акциях… Да что я, как девочка, боюсь назвать вещи своими именами? - Мадам для разнообразия обратилась не к Шраму, а к серым кардиналам, и те поспешили кивнуть. - Сергей Владимирович, вы манкируете нашими предложениями. Вы были слишком заняты, чтобы поучаствовать своими возможностями в сборе подписей за переименование Мариинского дворца. Вы, по каким-то неясным причинам, не смогли субсидировать акции протеста против захоронения в городе царских останков. Вы даже не нашли времени поинтересоваться финансовым положением нашей партийной печати! А вот на это… - Дора выхватила из кармана одного из пристебаев листовку и гневно затрясла, - вы денежки находите!

Политическая программа Доры Мартыновны представляла' гремучую смесь анархистских телег и лозунгов со стен общественных сортиров. Это снарядно действовало на заре девяностых, но в начале двадцать первого века депутатша с курьерской скоростью теряла корешей-сторонников и катилась в пропасть дома престарелых. Приходилось срочно менять методы.

Сергей в этот момент фантазировал, что случится, если он пинком под зад нарушит депутатскую неприкосновенность. К сожалению, Дора Мартыновна спецом на это и нарывалась. И двух свидетелей с собой приволокла. Далее автоматом последуют шумное судебное дело о защите чести и достоинства и требование сытной порцайки гринов отступного. Именно таким незамысловатым чесом добывала нынче средства для партии депутатша: