альбомный лист, присмотрелась, и пожала плечами. Рисунок как рисунок, что еще трехлетка нарисует? Обычное кривоватое и аляповатое нечто, я такие же малевала. Да и сейчас не сильно продвинулась в этом таланте.
Надо же, какая цаца. Сноб!
Надо что-то делать. Или не надо? Это не моё дело. Не моё!
Я взглянула на Алису, которая после ухода отца пригорюнилась, и снова уселась на ковер, и поняла — не смогу не влезть в их семью. Мама много работала, и мы с Женькой по ней скучали в детстве. Но у нас был частный дом, пожилая бабушка номинально за нами приглядывала, так что мы весело носились с утра до вечера с ребятами с улицы. Являлись домой только чтобы поесть, а вечером мама с бабушкой пытались оттереть нас от следов улицы — от листьев, травы, земли, мазута, радиоактивного пепла… Чумазые были, но счастливые! Классное детство. Не в розовых тонах, но и не в одиночестве, как у этой малышки.
— Алиса, а давай ты покажешь мне дом, — предложила я. — Проведешь мне экскурсию?
— Эскулсию? — хлопнула длинными ресничками принцесса.
— Её самую. Это прогулка по вашему дому, и ты мне всё-всё про него расскажешь. Про каждую комнату. Покажешь, что тебе нравится. Ладно? — я встала, протянула девочке руку.
Она, достойная дочь своего отца, сначала подумала. Губку закусила, и на меня взглянула с подозрением. Это правильно! Вся в папеньку! Но руку она протянула, я помогла ей подняться, и Алиса приняла на себя важную роль экскурсовода.
— Это моя комната, — она обвела розовый ужас рукой. — Здесь я иглаю. Сплю в длугой комнате, в будуале.
— В будуаре? — поперхнулась я, и девочка кивнула.
Господи. Боже.
— И тебе нравится эта игровая? Эти… медведи, — я проглотила слово «пылесборники», поняв, что Алиса не знает значения этого страшного ругательства. — И куклы?
— Папа и дяди подалили, — пояснила малышка. — А вот баба Наташа подалила, когда плилетала, — Алиса подорвалась, и продемонстрировала мне паззлы.
Я возрадовалась — хоть один нормальный человек в этом мужском бестолковом царстве есть!
— А вот тетя Алика… а вот ещё…
Алиса демонстрировала мне более-менее нормальные игрушки, затерявшиеся среди безумия медведей и уродливых кукол. Нашлись даже развивашки на логику, на мелкую моторику. Хм, моё уважение.
— А розовый цвет тебе нравится? — продолжила я допрос, когда мы оказались на кухне.
— Девочкам — лозовый! — пропыхтела Алиса лозунг, двигая по кухне стул.
— Ясно. Зачем тебе стул, малышка?
— Там конфеты. Вы плосили показать дом — я показываю.
— Давай, помогу. Этот шкаф? Этот? — указала на другой, и Алиса кивнула.
Я открыла его, и обнаружила конфеты. Не забугорные Томбероны и Хершис, а наши, отечественные.
— Хочешь конфеток?
— Да. Я вас тоже угосю.
— Много шоколада есть нельзя, малышка. Зубки испортятся, — я попыталась захлопнуть шкаф, но Алиса захныкала, и требовательно дернула меня за блузку.
— Но… но…
— Что? — я состроила сострадательное лицо, умиляясь хныкающей девочке, подбирающей слова.
— Но там нет шоколада! — топнула Алиса ногой.
— Как это — в шоколадных конфетах, и нет шоколада? Кто-то обманывает меня!
— Там медвежатки и белочки! Нет там шоколада! — возмущенно парировала хитрюга.
Я, улыбаясь, достала вазочку с конфетами, и убедилась — таки-да, они со вкусом мишек на севера, белочек, и прочего зоопарка.
Ладно, за хитрость можно одну конфету, заслужила.
Я налила нам чай, проигнорировав требование насчет какао, и выделила Алисе конфету, которую она слопала, не заметив. Ну, Максим, детям дрессура нужна! Или это не Максу претензию нужно кидать, а его няньке? Чем эта звезда вообще занималась — смотрела, как ребёнок варится в розовом киселе и объедается пальмовым маслом?!
— Ну что, поиграем?
— Будем лисовать?
— Нет, рисовать мы будем позже. Нарисуем еще один портрет твоего папочки, — мстительно усмехаясь ответила я Алисе. — Вместе. Подарим ему, а я прослежу, чтобы он повесил его в кабинете на работе.
Глаза Алисы восторженно загорелись, и я поняла — обещание я исполню, чего бы мне это ни стоило!
— Так, план на игры такой: сначала показ мод! Твои игрушки будут гостями на нашем показе, хоть какая-то от них польза, да? — предложила я, и Алиса радостно кивнула, даже стеснительность куда-то исчезла. — Показ мод будет особый — мы включим музыку, и будем петь. Я выучу твои любимые песни, а ты мои, так будет честно. Накрасимся как на сцену, — пропела я, уже сама предвкушая игру, — будем танцевать, громко-громко петь, а потом…
— Что потом? — захлопала девочка в ладоши.
— Увидишь! Тебе понравится! И твоему папе — тоже!
* * *
МАКСИМ
Встречу с Игнатенко из Центрального банка я отменить не мог, ждал долго, чтобы выбить для моего детища преференции от государства. К этой встрече я готовился. На эту встречу я приехал. И Игнатенко настроен на нужные мне переговоры. Всё как по маслу.
Почти.
Я говорил свои реплики, Игнатенко — свои. Наши помощники уточняли детали, беседа текла. Вот только мои мысли совсем о другом, отнюдь не о бизнесе.
— Простите, отлучусь ненадолго, — Игнатенко отложил салфетку на угол стола, и поднялся.
Я чуть не заорал: «Спасибо!»
Помощники вежливо замолчали, так как в переговорах наметилась пауза из-за того, что Игнатенко пошел отлить. А я уткнулся в смартфон, будто мальчишка, заскучавший на уроке.
В моем доме всюду камеры.
Сначала я хотел позлить свою чокнутую секретаршу, щелкнуть по носу за её угрозы. А сейчас призадумался: я же незнакомку с дочкой оставил! Причем, не милую и нежную незнакомку, а настоящее чудовище.
Чем я думал?! Мог же братьям Алиску скинуть, или кому-нибудь из их женушек! Но в тот момент мне пришла в голову только Алёна. Та самая Алёна, которая по ночам устраивает тарарам, и занимается непотребствами.
Так, посмотрим, чем они там с Алисой занимаются. С моей секретарши станется мою малышку курить научить, я бы не удивился.
— It’s my prerogative, — заорал мой телефон и я, ругнувшись, убавил звук до минимума.
— Вы слушаете Бритни Спирс? — с улыбкой спросила одна из помощниц Игнатенко.
Пфф, хорошо, что у меня в замах одни мужики. Они вряд ли знают кто такая Бритни Спирс.
Проигнорировал. Смотрю на экран смартфона. В моей квартире на всю катушку играет песня этой самой
