Уложу её, хотя нужно умыть, наверное. В душ, зубы почистить… да?
— Пусть спит. От того, что один раз не умоется и не помоется, вши не заведутся, — также тихо ответила я.
Укатала я Алису сегодня. Очень уж детей люблю, сестра даже шутит, что люблю паталогически, как дракон любит своё золото.
А эту девочку мне еще и жаль. Не должны трехлетние малышки быть одинокими!
Я продолжила сидеть в кресле, наблюдая как отец укладывает свою дочь спать. Максим поправил локоны Алисы, и накрыл ребенка пледом. Алиса смешно заворочалась, и Максим замер, чтобы не разбудить.
Мне встать нужно. За дверь выйти. Путь по коридору и до входной двери легкий, там же и верхняя одежда, которую нужно надеть. Спуститься, вызвать такси до офиса, сесть в свою машину, и переобуть уже безнадежно испорченные туфли, сменив их сапожками.
Надо.
А я сижу.
Максим Вадимович стоит, и смотрит. Уже не на спящую дочку, а на меня.
И я смотрю зачем-то.
Вставай, Алёна! Встань, выйди в коридор, ляпни пару глупостей, и выметайся отсюда! Живо!
Сижу. Да что ж такое со мной?! Сижу и смотрю на Максима Вадимовича… на Максима…
ААААААА
Вскочила, подняла сброшенные туфли, на которые мы с Алисой упоенно клеили её фей и принцесс из набора наклеек, и потопала из комнаты. Злюсь на себя дико! Дичайше! А всё потому что мысли в голову не те лезут. Неправильные мысли…
… о том, как весело мне было с этой девчушкой.
… и как уютно — втроем. И…
Уф, никаких «и»!!! Вернусь домой, и перед разговором с Ирой побьюсь головой о стену!
— Ну, чем занимались сегодня? — низкий мужской голос за спиной заставил меня вздрогнуть, а теплое дыхание, коснувшееся шеи — повести плечами.
— Да так, — ответила я сипло. — Поиграли немного, почитали. И всё.
— Всё? — хмыкнул Максим.
— Ну да, — я обернулась, и честно захлопала глазками. — Я поеду, пора уже. И насчет работы…
Я не договорила. Вроде и уволилась, а вроде и нет. Хотела съязвить на тему того, что завтра явлюсь за вещами и, так и быть, приготовлю напоследок кофе, а также обучу нового секретаря — Иру.
Но я не сказала этого.
— Насчет работы — ты завтра на неё придешь, и будешь работать, — отрезал Максим Вадимович.
В глубине души я почему-то обрадовалась — вроде крепостное право отменили, и я могу плюнуть на офис, послав босса великим русским матерным, но… не хочу! Странно: я и в офисе сидеть не хочу, не по мне такая работа. Но и уходить не хочу! А ведь надо уйти. Интригами усадить Иру на место секретаря, рассказать ей про Алису. Пусть поставит на рабочий стол фотографию своих племянников, сестер, или просто найдет в интернете фотки деток. И упомянет при случае, как любит малышей, да так чтобы Максим это слышал. А там я уже проинструктирую, как и что сделать. И он у нее в руках.
— Вообще-то я уволилась, — вяло возмутилась я.
Я буквально заставила себя это сказать!
— Вообще-то, я тебя не отпускаю. Порядочные люди не бросают работу из-за мелочей. Я на тебя рассчитываю, тебя, Алёна, специально обучили, время потратили. Ты такой необязательный человек? — строго спросил Максим Вадимович. И сам же ответил: — Надеюсь, нет. Потому пока ты остаешься моим секретарем. А сейчас идем на кухню, жрать хочу.
Я фыркнула на это офигенно культурное «жрать хочу». Но спорить не стала — ни с тем, что мое увольнение не приняли, ни с тем, что на кухню мне вообще-то не нужно. Пошла за мужчиной как миленькая.
Как дура. Я полная дура! Профнепригодная охотница на мужчин!
Ничего, приеду, дам себе оплеуху, отвешу ментальных пинков по заднице, и утром глупости из головы выветрятся.
— Ну, продолжим, чем вы занимались с Алисой?
— Я же уже рассказала!
— А я тебе не поверил, — хмыкнул мужчина, разглядывая мои туфли. — Хм, какое интересное дизайнерское решение! — заметил он. — Рассказывай!
— Учила Алису говорить «вкусное кофе», «наложь на хлеб кепчук», «я всех победю»! Вот чем мы занимались, — расфырчалась я. — Три класса сельской школы, помните?
Максим откинул голову и расхохотался.
— Ты мне этот кофе не забудешь, да?
— И не прощу, — пробурчала я.
— Ладно. Видел я, чем вы с Алисой занимались. Ритуальные пляски, безумные прически, и… кстати, во что вы вырядились сегодня? Да-да, я видел, не смотри на меня так! Я работаю сутками, разумеется, в доме камеры, и я приглядываю за дочкой. Итак, что это было? Глазками не хлопаем — отвечаем!
Камеры у него, блин. Попадос.
— Я нашла новогоднюю мишуру, и мы с Алисой украсили некоторые вещи ею. Вы против?
— Нет. Теперь хоть понятен ваш безумный вид, — хохотнул он. — Но макияж-то зачем? Алиса маленькая, и я против…
— Она маленькая, но она девочка, — перебила я. — Простите, сейчас я влезу не в свое дело, и вы можете меня уволить! Но девочкам нравится макияж. Сейчас есть много детской косметики в наборах — купите ей: там лаки для ногтей, блески, тени, румяна, и так далее. Они гипоаллергенные, безвредные, а Алисе будет и приятно, и интересно. Потратьтесь на один такой набор, вместо того чтобы покупать еще одну розовую куклу или розового медведя, — под конец мой тон стал неодобрительным, что Максим не мог не заметить.
— Тебя забыл спросить! У Алисы есть всё. Она любит играть в куклы, и любит медведей.
— Не заметила её большой к ним любви. Максим… Вадимович, — я с запозданием добавила к его имени отчество, за что тут же отвесила себе мысленную затрещину, — да у меня в детстве был больший выбор игрушек, а я не росла в семье банкира! Простите, но это кошмар! Алиса уныло сидит среди кукол, медведей, и всё розовое. Она мало двигается, нашла себе увлечение — рисунки, так и это вы не поощряете.
— Я хвалю её!
— Сквозь зубы, — фыркнула я. — Ей нужно с друзьями играть. В развивашки, во всякие классики, считалочки разучивать. А ваша малышка сидит дома вся в розовом, и грустит так будто ей сто лет, и вся жизнь уже позади.
— Она видится с друзьями, — рыкнул босс. — Яна каждую неделю возит её на детские праздники и дни
