Думая о Чарльзе, Луиза погружалась в мечты, замирая с иглой в руке и бессмысленно глядя в пространство. Где он сейчас? Вспоминает ли ее? Впервые Катрин пришлось постоянно напоминать ей о домашних делах.
Шли дни и недели, и воспоминания об Уорте постепенно отошли в прошлое. Туфли лопнули, как только она прошлась в них под дождем, платья стали малы, пришлось распороть вытачки под грудью и расширить швы на талии.
Уорт ушел из «Ля вилль де Лион». Эта работа послужила ему хорошо, он прочно закрепился во французской мануфактуре, одновременно пройдя языковую практику — по-французски говорил теперь довольно бегло, хотя его удручало, что ему не удавалось избавиться от английского акцента.
— А, мсье, вы англичанин, — чаще всего восклицал собеседник, отчего улыбка слегка застывала у него на лице. Он привык к этому и даже подчеркивал свое английское происхождение, чтобы его лучше могли запомнить. С чувством удовлетворения он слышал, как клиенты, не знавшие его по имени, просили, чтобы их обслужил «англичанин». Но он твердо решил научиться говорить, как прирожденный парижанин. Он по-прежнему занимался по ночам при свете свечи. Теперь он снимал чердак, который был ничем не лучше его прежнего жилья, откуда открывался точно такой же вид на пестрые крыши и тусклое сохнущее белье.
Чарльз, разумеется, читал журналы о торговле и моде, такие, как «Ле Фолле» и другие, когда работал в «Ля вилль де Лион», и был в курсе последних тенденций, которые, по его мнению, свидетельствовали об исключительной убогости воображения. Но однажды он узнал, что в магазине на улице Ришелье есть вакансия квалифицированного продавца. Это были владения «Мезон Гажелен». Если ему удастся получить там место, он будет работать на самой модной улице самого модного города в мире. У него слегка тряслись руки от предвкушения в ту ночь, когда он писал заявление на работу. Через несколько дней ему прислали ответ — явиться на собеседование.
В том же сюртуке из тонкого черного сукна, тщательно отутюженном, хоть и немного потрепанном, в тех же аккуратных брюках и в том же цилиндре, в котором он ступил на борт пассажирского судна, отправлявшегося из Англии через Ла-Манш, — все это было куплено по сниженной цене, чтобы служить в магазине «Свои и Эдгар» — он предстал в величественном заведении «Мезон Гажелен». Чарльз пришел сюда не впервые. Здесь он пробовал получить работу в самом начале своего пребывания в Париже, но тогда из-за невозможного французского ему пришлось уйти восвояси.
На этот раз все обстояло иначе.
— Я могу вам чем-нибудь помочь, мсье? — обратился к нему старший продавец, худой и безупречно ухоженный молодой человек, чья обходительность заметно уменьшилась, как только он разглядел изрядно потрепанный костюм посетителя.
— У меня назначена встреча с мсье Гажеленом.
Продавец, догадавшись о цели этой встречи, не соизволил лично проводить претендента в кабинет, щелчком пальцев подозвал одного из стажеров.
Кабинет хозяина оказался не менее роскошным, чем остальные его владения. В низком вращающемся кресле за столом уверенно восседал сам мсье Гажелен, суровый и непреклонный, с золотой цепочкой от часов поверх безупречно сшитого жилета, с огромными усами, как бы подчеркивавшими его важность, и с пышными бакенбардами.
— Присаживайтесь, мсье Уорт. — Он взял со стола письменное заявление и пробежал его глазами. — Вы англичанин, как я вижу, но, должен сказать, что пишете вы на моем родном языке безукоризненно. Примите мои поздравления. — И, отложив письмо, мсье Гажелен скрестил руки на груди. — Тем не менее, несмотря на предоставленный вами последовательный отчет о вашем опыте работы в мануфактурной индустрии, мне бы хотелось услышать из ваших собственных уст, почему вы решили ехать именно в Париж, а также почему вы считаете себя достойным претендентом.
Уорт прекрасно понимал, что Гажелен намерен, в числе прочего, оценить беглость его разговорной речи. Он заговорил спокойно и уверенно, сделав акцент на том, что покупатели, приехавшие с Британских островов, из Соединенных Штатов или других англоязычных стран, будут довольны, если их обслужит продавец, способный выслушать их требования на их родном языке. Для мсье Гажелена назначение молодого человека на службу было делом уже почти решенным. Приятная внешность, неординарная манера держаться, свободное владение языком плюс безупречные рекомендации «Ля вилль де Лион» дают ему полное право здесь работать.
Четверть часа спустя Уорт вышел из магазина в прекрасном расположении духа. Он начинает работать со следующего понедельника в отделе тканей. Внезапно Уорт вспомнил, что работа, амбиции, учеба и книги поглощали почти каждую минуту его времени с момента приезда в Париж. Почти не было дня, чтобы он не поднялся с рассветом и не лег поздно ночью, засыпая сразу же, как только тушил свечу, а жалованья его едва хватало на жилье и пропитание. Понятно, что в «Мезон Гажелен» его материальное положение немного улучшится, и, когда он наконец выплатит долг кузену своей матери, он станет чуточку побогаче, но он все равно сможет позволить себе только книги, чтобы изучать язык. Чарльз стиснул зубы. Он должен набраться терпения. Он намерен добиться успеха, а великое всегда дается с большим трудом.
В понедельник утром он ждал у служебного входа еще до открытия. После того как ему подобрали новый сюртук и брюки того покроя и фасона, которые приличествовали данному заведению — за что у него должны были удерживать определенную сумму из еженедельного жалованья, — продавец из отдела тканей провел его по магазину. Как всегда перед открытием, в магазине кипела бурная деятельность: с полок и прилавков стирали пыль, с товара снимали чехлы. Среди продавцов было немало женщин, которых, как всегда в таких случаях, выбирали за белозубую улыбку, приятную внешность и манеру держаться. Уорта представили всем, с кем он будет непосредственно вступать в контакт, и он раскланивался в ответ на их приветствия. Во время этой экскурсии его провели через швейные мастерские, где уже трудились портнихи.
На складе Уорту показали, где какой товар хранится. Он удовлетворенно осмотрел тяжело нагруженные полки. Ему, по счастью, еще никогда не приходилось иметь дела с низкосортным товаром, и сейчас он будет продавать лучшие ткани, какие только бывают на свете.
В последующие недели он вынимал, приносил и разворачивал товар, измерял его, заменял одну ткань другой и собирал колышущиеся, вздымающиеся метры материи, не раз проделывая это, прежде чем взять в руки ножницы. Давний опыт научил его умело манипулировать сознанием клиенток, хотя всегда находились такие, что норовили сбить продавца с ног, а другие были настолько нерешительны, что в упор не видели того, что им нужно. В таких случаях Чарльз брал рулон особенно дорогой материи, чаще всего той, которую показывал в первую очередь и ее решительно отвергли, хотя он-то с самого начала знал, что именно она идеально подойдет покупательнице. Он держал рулон на руках, будто сомневаясь в правильности своего решения показать в первую очередь его.
