Люка в семь часов собрался уходить, комиссар совершенно естественно спросил того:
— На посошок?
Ставни в кафе комиссар оставил открытыми. Лампы не погасил. Как в любой маленькой таверне перед закрытием, столы выровнены, пол посыпан опилками.
— Что будешь пить? Пикон-гренадин? Эспор-касси? — стал выяснять Мегрэ, доставая из буфета рюмки.
— Эспор.
И, чтобы еще больше походить на владельца, Мегрэ налил себе аперитива «Сюз».
— Нет ли у тебя на примете человека, который подошел бы для такой работенки?
— Шеврье. Его родители держали гостиницу в Мор-сюр-Луэн. Он им помогал до самого призыва в армию.
— Живо с ним свяжись. Пусть собирается. Твое здоровье. Да, пусть подыщет женщину, умеющую готовить.
— Для него это не проблема.
— Рюмочку вермута?
— Благодарю. Надо идти.
— Пришли ко мне Мерса, да поживей. Пусть прихватит свои причиндалы.
Проводив Люка до двери, Мегрэ постоял, разглядывая пустынную набережную, ряды бочек, сонные баржи, ошвартованные у стенки.
Это было небольшое кафе, какие попадаются на каждом шагу, правда, не в самом Париже, а на его окраинах. Не кафе, а картинка. Дом — в нем было всего два этажа — стоял на углу улицы. Красная черепичная крыша, покрашенные желтой краской стены, по которым коричневыми буквами выведено: «У маленького Альбера». По обеим сторонам наивные завитушки: «Напитки-закуски в любое время».
На заднем дворе под навесом комиссар обнаружил зеленого цвета кадки с кустами. Очевидно, летом их выносили на тротуар; получалось нечто вроде террасы, куда выставляли два-три столика.
Теперь пустой дом находился в распоряжении комиссара. Несколько дней тут не топили. Было холодно и сыро. Мегрэ посмотрел на стоявший посередине комнаты очаг. Вверх поднимался закопченный дымоход, исчезавший в стене.
В самом деле, почему бы и нет? Угля в ящике достаточно. В том же самом сарае отыскал дрова, топор и чурбан для колки дров. В углу на кухне нашел старые газеты.
Спустя несколько минут в очаге плясало пламя. Сложив, по обыкновению, руки за спиной, комиссар остановился перед огнем.
Старуха, которую откопал Люка, оказалась не такой уж полоумной. Они побывали у нее в доме. В такси она болтала без умолку, время от времени искоса поглядывая на своих спутников, чтобы выяснить, какое произвела на них впечатление.
Дом, ее двухэтажный коттедж с небольшим садиком, находился метрах в ста от кафе. Любопытно, каким это образом она сумела разглядеть с такого расстояния, да еще в темноте, что происходит на мостовой.
— Ведь вас все это время на улице не было?
— Нет.
— И вы не стояли в дверях своего дома?
— Я была у себя.
Оказалось, что в необыкновенно опрятной комнате со стороны кафе «У маленького Альбера» имелось еще одно окно, откуда просматривался изрядный кусок улицы. Жалюзи в комнате не было, и вполне естественно, что стоявший с включенными габаритными огнями автомобиль привлек внимание старой женщины.
— Вы были одни?
— У меня сидела мадам Шоффье.
Акушерка, которая живет в соседнем квартале. Факт проверен и подтвержден. Дом старухи, вопреки тому, что можно было бы предположить по внешности ее обитательницы, ничем не отличался от любого жилища одинокой женщины. Побрякушек и амулетов, какими любят окружать себя гадалки, тут не было. Светлого цвета мебель приобретена в известном магазине на бульваре Барбес, пол покрыт желтым линолеумом.
— Это должно было случиться, — проговорила старуха. — Читали, что у него написано на кафе? Если он не посвященный, значит, он совершил кощунство.
Хозяйка поставила на огонь воду. Ей хотелось непременно угостить комиссара Мегрэ чашкой кофе. Она объяснила, что «Albertus Parvus[1]» — это название книги по магии, что книга эта написана не то в четырнадцатом, не то в пятнадцатом веке.
— А что, если его действительно звали Альбер? И он действительно был маленького роста?
— Знаю, он маленький. Я часто его видела. Но это все равно не причина. Есть вещи, с которыми шутки плохи.
О жене Альбера старуха отозвалась так:
— Рослая брюнетка, довольно неряшливая. Я б ее стряпню есть не стала. Потом, от нее всегда несло чесноком.
— Ставни долго были закрыты?
— Не знаю. На другой день после того, как я видела автомобиль, я заболела гриппом. Когда поправилась, кафе было закрыто. Ну и слава Богу, подумала я.
— В кафе было шумно?
— Да нет. Туда почти никто не заглядывал. Хотя, пожалуй, не совсем так. Кафе посещали рабочие. Они работают вон на том кране на набережной. Приходили бармен из Сесса, виноторговцы… Матросы с барж приходили промочить горло.
Старухе не терпелось узнать, в каких газетах поместят ее фотографию.
— Только пусть не вздумают написать, что я гадалка. Это все равно, что сыщика назвать полицейским.
— Я бы лично не обиделся.
— Но моей репутации это повредит.
Со старухой было покончено. Кофе ее Мегрэ выпил. Потом вместе с Люка отправился в дом на углу. Люка повернул ручку, и дверь отворилась.
Странное дело. Бистро самое малое четыре дня оставалось незапертым, однако никто сюда, похоже, не заходил: бутылки на буфете и деньги в кассе оказались нетронутыми.
Стены до метровой высоты выкрашены коричневой, а выше — салатного цвета краской. Повсюду развешаны календари, издаваемые фирмами-поставщиками.
Выходит, «маленький Альбер» не был коренным парижанином; вернее, подобно большинству жителей Парижа, он сохранил некоторые провинциальные замашки. Кафе он явно обставил на свой вкус; оно ничем не отличалось от любого деревенского.
Спальные комнаты на втором этаже были в таком же стиле; засунув руки в карманы, Мегрэ осмотрел весь дом. Люка с улыбкой наблюдал за комиссаром. Сняв пальто и шляпу, тот держался совсем как владелец здешнего заведения. За какие-то полчаса Мегрэ вполне тут освоился. Время от времени он подходил к стойке и вставал в позу кабатчика.
— Одно ясно: Нины здесь нет.
В поисках ее вдвоем обшарили здание с чердака до подвала, обыскали двор и небольшой садик, где валялись старые ящики и пустые бутылки.
— Что на это скажешь, Люка?
— Не знаю, шеф.
В кафе
