нужно, можем выплатить аванс. Вы приняты на должность волхва – есть такая в госпитале. Ввели, когда Антип Матвеевич работал. Когда погиб, вакансия осталась, а я ее не закрывал – как чувствовал, что пригодится. Оклад как у хирурга высшей категории, то есть тысяча ефимков. Медиков здесь ценят.
– Спасибо, – вновь сказал Несвицкий.
– Еще одно. Есть предложение поселить вас ближе к госпиталю. Так безопасней и при срочной надобности вы быстро явитесь в госпиталь. Предупреждаю сразу: с жильем в Царицыно не просто – город переполнен беженцами. Отдельной квартиры предоставить не смогу.
– Могу пожить в каком-нибудь чуланчике, – пожал плечами волхв. – Я человек неприхотливый.
– О чем вы, Николай Михайлович?! – обиделся Кривицкий. – Чтобы я ценнейшего специалиста определил в чулан? Есть вариант подселить вас к Марине Авенировне. С тех пор, как муж ее погиб, одна живет в двухкомнатной квартире. Дом рядом с госпиталем.
– А она не будет против? – смущенно произнес Несвицкий. – Как-то неудобно – мужчину к женщине.
– Это никого не удивит, – успокоил главный врач. – В нынешнем Царицино такое сплошь и рядом. Я же объяснил вам ситуацию с жильем. Мы не в любовники вас предлагаем, а постояльцем. Я с ней поговорю. Для любовника Марины Авенировны вы слишком молоды – разница в двенадцать лет, – Кривицкий усмехнулся. – Ей тридцать два, а вам от силы двадцать. Вас девушки должны интересовать. Их госпитале, к слову, много.
– Я заметил, – кивнул Несвицкий. – Персонал сплошь женщины. Мужчин почти не видно.
– Война забрала, – главный врач вздохнул. – Семь лет воюем. Тот же муж Марины погиб во время операции. Их госпиталь накрыли артиллерией. Отличный был хирург и человек хороший! После трагедии прошло четыре года, но Марина мужа не забыла. Будьте с ней поделикатней.
– Она еще не согласилась.
– Уговорю, – махнул рукой Кривицкий. – Марина – человек с понятием. Самой же будет веселее, чем одной в пустой квартире. Пока закончите с удостоверением, решу вопрос.
– Понял, – ответил волхв и удалился.
Глава 4
4.
Марина подошла к дверям своей квартиры и полезла в сумочку. И вот тут внезапно вспомнила: ключи она оставила секретарше главного врача для навязанного ей постояльца. Замоталась на работе и забыла. «Надеюсь, он хотя бы дома», – подумала Марина и нажала копку звонка.
Вдалеке послышались шаги, дверь открылась, и перед женщиной предстал Несвицкий в тонком свитере, спортивных брюках и ее переднике в цветочек.
– Добрый вечер, Марина Авенировна! – улыбнулся он хозяйке. – Проходите, мойте руки, будем ужинать. Я тут у вас немножко похозяйничал, надеюсь, вы не будете в претензии.
От такого заявления женщина слегка опешила и только покачала головой. Бросив сумку на комод в прихожей, она сняла туфли и отправилась в ванную, а спустя минуту появилась в кухне. Постоялец к тому времени избавился от передника и предстал перед ней у накрытого стола.
– Присаживайтесь, Марина Авенировна, – указал рукой на стул. – Сейчас мы предадимся греху чревоугодия, – он снова улыбнулся. – Не знаю, как вы, но я проголодался.
Марина присела и осмотрела стол. Салат из свежих овощей, пшеничный хлеб, нарезанная тонко ветчина, два сорта сыра и вяленая колбаса. Тарелки украшала зелень – веточки укропа и петрушки. Возле них стояли бутылки с этикетками на иностранных языках. Вдобавок в комнате витал дразнящий запах чего-то вкусного. Женщина сглотнула.
– Откуда все это богатство?
– Купил на рынке, – объяснил Несвицкий, присаживаясь напротив. – Он тут недалеко и выбор неплохой. Все свежее. На горячее подам тушеную картошечку с парной свининкой. Этот поросенок еще утром хрюкал, как мне сказали. Что вы предпочитаете на аперитив? Коньяк, ликер? Есть джин сухой, английский.
– Их тоже продали на рынке? – хмыкнула Марина.
– Трофейные, – пожал плечами Николай. – Своих солдат Германия снабжает хорошо. Но тем, кто с нами этим поделился, аперитивы больше не понадобятся. Так что?
– Коньяк, – подумав, выбрала Марина.
– Поддерживаю, – одобрил Николай и наполнил рюмки. – Ну, за знакомство!
Коньяк был мягким, ароматным и с легким карамельным вкусом. Скользнув по пищеводу, он наполнил желудок теплотой. Марина взяла вилку и закусила ветчиной, подумав, подцепила ломтик сыра… Отдала должное салату, заправленному ароматным свежим маслом из подсолнечника. Николай не отставал. Закуска быстро исчезала.
– Горячее! – сказал Несвицкий и навалил ей в чистую тарелку горку желтого картофеля с кусками мяса.
«Я столько никогда не съем!» – подумала Марина, но не заметила, как съела. Картофель пропитался соком мяса, стал мягким и рассыпчатым. Во рту он просто таял. Ну, очень вкусно!
– Дижестив! – сказал Несвицкий и вновь наполнил рюмки. – В Западной Европе живут неправильные люди, и пьют они после еды – для лучшего пищеварения. Чего с них, варваров, возьмешь? Но что-то в этом есть.
– Вы бывали в Западной Европе? – спросила у него Марина.
– Доводилось.
– Говорите на иностранных языках?
– Французский, английский и немецкий – в совершенстве. На испанском и итальянском объясняюсь и могу читать, но письменностью не владею. Грамматика у них довольно сложная.
«Ничего себе! – подумала Марина. – У меня английский, как анкетах пишут, со словарем. Латинский не считается – на нем никто не говорит»,
– Вы хорошо готовите, – сказала вслух.
– Когда один живешь – и не тому научишься, – пожал плечами Николай.
«Он не из родовых, – подумала Марина. – Или изгой».
– Скажите, Николай Михайлович, – спросила, отхлебнув из рюмки. – Зачем вы это все устроили? – она кивнула на тарелки. – Ужин приготовили, купили дорогих деликатесов? На рынке все недешево.
– Хотел к вам подлизаться, – улыбнулся Николай.
– Для чего?
– Меня вам навязали в
