можете подписывать.
Боря взял ручку и потянулся подписывать бумаги. Но что-то его остановило, и он решил всё же вчитаться в смысл написанного. А что такого? Он в своей жизни уже много всего подписал в спешке. Всегда куда-то надо было торопиться, или же считал неудобным задерживать кого-то долгим чтением. А сейчас куда торопиться? У него времени предостаточно. Может, следователю и нужно домой, может, его там семья ждет. Ничего страшного, подождет. А не успеет, так завтра продолжит свои допросы. А адвокату, видать, и вовсе всё равно. Он даже и не читал толком. И Борька принялся читать.
– Что-то не так? – осведомился адвокат почти скороговоркой.
– Нет-нет. Все нормально, – очень спокойно ответил Борька.
– Вы же уже читали, – продолжал спрашивать тот. А следователь при этом старался не дышать. Но с его грузным телом это давалось совсем непросто. И Борька постоянно слышал сопение.
Борька на реплику адвоката ничего не ответил. Он уже углубился в чтение. Закончив читать, Борька сделал вывод, что ничего не придумано, написано все верно, но вот только не все, что он говорил. Например, не было ни слова о научном эксперименте. А ведь это же ключевой момент! Именно в результате этого и произошло несчастье. Конечно же, такой протокол разбудил много противоречивых чувств в Борькиной душе.
– А где же тут про эксперимент, про лазер? – удивленно спросил он у адвоката.
– Про лазер написано в другом протоколе, у инспектора ГИБДД, – не колеблясь ответил адвокат. – А здесь, в протоколе, только сегодняшний допрос.
"Допустим", – подумал Боря. Всё равно странно, какая-то недосказанность получается. Однобокость.
– Где должна стоять подпись? – спросил он.
– Там, где проставлены галочки, – ответил за адвоката следователь.
– Но ведь тогда останутся пустые строки, – заметил Боря.
Следователь с адвокатом переглянулись. От Борьки это не ускользнуло, но виду он не подал. Ему уже становилось ясно, что здесь что-то не то. Следователь странный с первой встречи. А теперь еще и адвокат.
– Молодой человек, – начал по своему обыкновению раздражаться следователь, – Вы считаете, что разбираетесь в следственных документах лучше нас? Если со всем согласны, то подписывайте.
А Борька вопросительно взглянул в лицо адвоката, мол, что ты скажешь по поводу пустых строк?
Адвокат опять нашелся:
– Понимаете, Борис Сергеевич, это обычная процедура. У сотрудников очень мало времени, а работы очень много. Приходится потом заканчивать оформлять различные бумаги, в том числе и протоколы. Уже после допроса. Чтобы не задерживать и не волновать задержанных лиц. Ведь ваша вина ни в чем доказана, а значит, и нервировать вас не стоит. Вам же лучше, если вас быстрее отпустят из кабинета в… в… – тут он не нашелся что ответить.
– Обратно в камеру? – иронично подсказал Борька. – Я вас понял. Я подпишу. Я уменьшу вашим следователям объем работы.
И он подписал. Свой автограф и число поставил ровно в тех местах, где заканчивался текст следователя и везде, где только мог добавил от себя: "Информация неполная. С текстом не согласен".
Вечером приехала мать. Боря увидел ее усталые покрасневшие глаза. По всему было видно, что она плакала. Все тот же ненавистный следователь был рядом с ней и присутствовал во время всего свидания. Отсутствие адвоката только подтвердило Борькины догадки, что пользы от него никакой.
– Боря, как же так?.. – начала мама и осеклась, комок подкатил к горлу, она не сдержалась, потекли слезы.
– Постарайтесь успокоиться, садитесь сюда, – на удивление очень вежливо предложил следователь. Он налил ей воды.
Мама отпила из стакана, это подействовало, по крайней мере, она перестала плакать.
– Боря, что случилось? Почему ты здесь? – спросила она.
– Мама, не волнуйся. Скоро со всем разберутся и меня отпустят. Это ненадолго, – при этом Борька скосил глаза на следователя. Тот и бровью не повел.
– Боря, мне сказали, что ты совершил, что-то очень… Очень недопустимое, – она снова заплакала.
Борька вопрошающе взглянул на следователя. Но тот сидел с каменным лицом и в ответ на Борькин взгляд вновь пододвинул воды его матери и опять сказал:
– Ольга Павловна, выпейте еще воды. И не спешите делать выводы. Вина вашего сына не определена. Нам требуется еще очень многое выяснить.
"Надо же! Как он вежливо заговорил!" – удивленно отметил про себя Борька. "Хорошо же он умеет перекидываться. Даже и не скажешь, что может превратиться в коршуна и играть, словно с мышью."
– Боря, отец очень волнуется. Здоровье совсем подводит. А тут на беду еще это… – она зажала мокрым носовым платком рот, но удержалась и не разрыдалась. – Ты же его знаешь, он теперь будет только и думать о тебе. Скажи, что нужно, я привезу, или скажу кому, что надо.
Следователь сидел не вмешиваясь, но, разумеется, внимательно вслушиваясь в каждую фразу.
– Отцу скажи, что мой эксперимент, о котором я ему рассказывал, показал удивительные результаты, – сказал Борька. – Он должен помнить об этом эксперименте. Скажи, что это связано с тем лазером через кристалл. Ну, а чем помочь, я даже пока и не знаю. Зависит от того, поверят мне или нет, – и Борька многозначительно посмотрел на следователя.
Следователь хранил молчание и каменное лицо. Ни один мускул не дрогнул на его лице. Впрочем, лицо было такое оплывшее, что мускулам было сложно на нем дрожать.
– Сынок, всё скажу, – продолжала мать. – Но как это может помочь? Может еще кому-то сообщить? Куда-то сходить?
Борька задумался. Последний разговор с профессором Громовым лежал в памяти тяжелым грузом. Раньше он всегда звонил ему без стеснения, если дело касалось научных изысканий. А сейчас не хотелось снова обращаться по сугубо личной проблеме. Да и чем он может помочь?
– Нет, мам, больше ничего не надо, – сказал он.
Свидание подходило к концу. Следователь поднялся, тем самым приглашая Ольгу Павловну тоже встать и пройти к выходу. Мама опять расплакалась и с приложенным ко рту платком пошла к двери. В дверях она обернулась в последний раз взглянуть на сына. У Борьки защипало в глазах, до того мама показалась ему одинокой, а сам он еще больше одинокий. И вот уходит она. А когда же они снова увидятся? И показалось Борьке, что встреча будет еще не скоро, ох как не скоро. Он в отчаянии крикнул:
– Мама! Громов! Ему скажи!
Дверь закрылась. Мать его не услышала.
Когда Борьку ввели в камеру, там уже находился щупловатый на вид человек с азиатскими чертами лица. Он сидел на нарах. Борька поздоровался и, только взглянув на него, тут же отметил сходство с тем загадочным чукотским продавцом талисманов, разве что бородки не было. Зато
