— Именно это ты говорила, стоя перед ее портретом.
Она быстро взглянула на него.
— Как ты мог это узнать? Это же мне привиделось во сне.
— Ты ходила во сне. Ты действительно поднялась туда, и я пошел за тобой. Хотел убедиться, что с тобой все в порядке.
Джулия пристально смотрела ему в лицо.
— И ты сказал, что ты мой друг?
— А еще что-нибудь помнишь? — с волнением спросил он.
— Да. — Она улыбнулась слабой улыбкой. — Ты поцеловал меня.
ГЛАВА СЕДЬМАЯ
Винченцо оплатил похороны Пьеро и устроил так, чтобы старика положили рядом с Эленой на острове Сан-Микеле.
В день похорон Джулия и Винченцо поднялись на борт черного катера, который должен был перевезти их через лагуну. Весь путь они стояли у задрапированного черным гроба. В гробу Пьеро лежал в перчатках, шарфе и ботинках, которые ему подарила Джулия на Рождество.
Вскоре катер подошел к пристани. Появились носильщики и перенесли гроб на сушу.
У внутренних ворот их встретил служащий, который уточнил с Винченцо детали.
Они были единственными близкими, провожавшими умершего в последний путь. Во время службы Джулия не отрывала глаз от гроба, на крышку которого они с Винченцо положили цветы.
Настало время перенести гроб на постоянное место упокоения. Гробы помещались в узкие склепы, построенные один над другим, до десяти в высоту. Наружный конец склепа закрывался мраморной доской с именем и портретом покойного.
Элена была в четвертом ряду, ее портрет было легко увидеть. Она была очень похожа на отца особенно сияющей улыбкой.
Гроб Пьеро медленно вдвинули в склеп, затем установили доску на место.
— Прощай, — прошептала Джулия. — И спасибо тебе за все.
— Я хочу поставить свежих цветов сестре, — сказал Винченцо.
Они шли вдоль длинных, украшенных цветами стен, пока Винченцо не остановился, показывая куда-то.
— Здесь Бьянка, — сказал он. — А рядом с ней — ее муж.
Джулия запрокинула голову, но не смогла как следует рассмотреть портреты.
— А как тут забираются на такую высоту, чтобы поставить цветы? — поинтересовалась она;
— Где-то здесь есть лестница.
Он зашел за угол и вернулся, везя стремянку на колесиках, достаточно высокую, чтобы подняться до верхних уровней. Джулия рассматривала лицо его сестры. Выражение мягкости и доброты на лице у Бьянки мгновенно вызвало к ней симпатию.
— Мне не нравился ее муж, — признался Винченцо, — но она его любила. Они прожили вместе только четыре года до того, как погибли.
— Почему он тебе не нравился?
— Скользкий он был какой-то. Это у него и на лице написано.
Джулия снова запрокинула голову, стараясь рассмотреть лицо мужчины, частично скрытое цветами.
Внезапно женщина ощутила, будто сам воздух вокруг нее содрогнулся. Она схватилась за лестницу, чтобы не упасть.
— Что случилось? — обеспокоенно спросил Винченцо.
— Мне надо подняться наверх.
— Зачем? В чем дело?
— Посмотреть вблизи.
Двигаясь словно в ночном кошмаре, Джулия стала подниматься по ступенькам, не сводя глаз с лица мужчины, которое видела все лучше и лучше.
Она сделала глубокий вдох. Должно быть, это какая-то жуткая ошибка.
Но никакой ошибки не оказалось. Выгравированное на мраморе лицо было лицом ее мужа.
Она услышала голос Винченцо, окликающий ее откуда-то издалека. Постепенно окружающий мир перестал вращаться, и она поняла, что сидит на лестнице и что ее дико трясет.
— Ради всего святого, что случилось? — в ужасе спросил он.
— Это он, — с трудом проговорила она. Зубы ее стучали.
— Что ты хочешь этим сказать?
— Мой муж, Брюс. Это он там на портрете.
— Джулия, ты переутомилась.
— Говорю тебе, это он! — Джулия заставила себя встать на ноги. — Дай мне посмотреть еще раз.
— Хорошо, смотри — и увидишь, что это просто случайное сходство.
Она вернулась на верхнюю ступеньку и стала пристально рассматривать изображение, все еще надеясь, что ошиблась. Но сомнений больше не оставалось. Это то самое, ненавистное ей лицо. Она молча спустилась вниз и села на ступеньку, чувствуя, будто превращается в ледышку.
— Это Брюс, — медленно проговорила она. — Как он оказался здесь?
— Джулия, по-моему, ты ошибаешься. Ты не видела его много лет, и твои воспоминания искажены ненавистью.
— Я в состоянии его узнать, — раздраженно возразила она. — Надо же было так глупо утопить его фотографии! Если бы они у меня были, ты бы сам увидел. Это он.
Винченцо резко втянул в себя воздух. Если Джулия права, то получается такая чудовищная вещь, осмыслить которую он пока не в состоянии.
— Я что-то не могу взять в толк, — медленно сказал он. — Я знаю его как Джеймса Кардью. Он приехал сюда пять лет назад.
— Он был один?
— Джулия…
Она до боли вцепилась в его руку.
— С ним кто-нибудь был? Говори же.
— С ним была маленькая девочка.
— Возраст?
— Около трех лет.
— Голубые глаза, светлые волосы с небольшой рыжинкой?
— Да.
— Это моя дочь. Где она?
— Mio Dio! — в ужасе прошептал он. — Как такое могло случиться?
— Где она?
— Сейчас живет со мной.
— Я должна ее видеть.
Он схватил ее за руки.
— Подожди! Это не так просто.
— Она — моя дочь. Я ее мать. Что может быть проще?
— Но ты не можешь подойти к ней и сказать, кто ты такая. Она думает, что ты умерла.
— Умерла?..
— Джеймс сказал нам, что он вдовец. Девочка этому верила. За несколько лет она привыкла к этой мысли. Для нее это — реальность. Джулия, постарайся понять.
Она бессильно прислонилась к лестнице.
— Я считала, что не смогу ненавидеть его еще больше, чем уже ненавидела, — прошептала Джулия. — Но он все-таки приберег для меня еще один, последний фокус.
По туннелю из цветов к ним подходили другие посетители кладбища. Винченцо протянул ей руку.
— Пойдем поищем какое-нибудь другое место.
Они нашли скамью под аркадой в дальнем конце и тихо посидели несколько минут, ошеломленные случившимся. Вдруг Джулия заметила, что Винченцо смотрит в ту сторону, откуда они пришли и где перед мемориальными досками Бьянки и ее мужа остановились пожилая женщина и маленькая девочка. Женщина толкала перед собой прогулочную коляску, в которой спал малыш.
— Кто это? — спросила она дрожащим голосом.
— Женщину зовут Джемма. Она работает у меня няней.
— А девочка?
Казалось, весь мир замер. Он смотрел на нее глазами, полными печали.
— О боже, — прошептала она. — Это…
— Да. — Он крепко держал ее.
— Отпусти меня.
— Нет. Джулия, остановись и подумай. Роза тебя не знает. Она грустит о своих родителях.
