— Отпусти меня.
— Нет. Джулия, остановись и подумай. Роза тебя не знает. Она грустит о своих родителях.
— Роза? Ее зовут Натали.
— Теперь уже нет. Он сказал нам, что ее зовут Роза. Пойми, ребенок верит в то, чему его учат. Подумай, как сейчас на нее подействует правда. Не нагружай ее еще одним бременем.
— По-твоему, я для нее — бремя? — в ужасе спросила она.
— В данный момент — да. Я прошу тебя подождать, дать нам обоим время все обдумать.
— Дать тебе время тайно увезти мою дочь туда, где я не смогу ее найти? — резко бросила Джулия.
Винченцо ничего не ответил, но посмотрел на нее с таким потрясенным выражением на сильно побледневшем лице, что ей стало стыдно.
— Прости. Мне не следовало так говорить.
— Вот именно, не следовало. Мне кажется, я не заслуживаю подобного обвинения. — Он вытащил из кармана небольшую записную книжку, что-то написал и вырвал страницу. — Вот мой теперешний адрес, — бросил он. — Приходи в любое время, она будет там. Но советую тебе хорошенько подумать над тем, что ты собираешься ей сказать.
Не дожидаясь ответа, Винченцо стремительно направился к женщине и ребенку. Джулия наблюдала за происходившим в отдалении. Женщина подкатила лестницу к мемориальной стене, взобралась на нее и вынула из урн увядшие цветы. Потом спустилась и показала девочке, стоявшей со свежими цветами в руках, что та может подняться. Девочка поднялась по ступенькам и поставила принесенные цветы — сначала в урну отца, потом в урну Бьянки.
Затем она спустилась и села на ту же самую ступеньку, где несколько минут назад сидела Джулия. Она не плакала, а просто сидела, сжавшись в молчаливом отчаянии.
Джулия почувствовала, будто какой-то обруч все туже затягивается вокруг ее сердца. Как хорошо было знакомо ей это чувство одиночества, такое глубокое, что не оставляло сил даже пошевелиться!
Внезапно на нее накатила волна боли. Эта девочка горюет по своим родителям, по своей матери.
По своей матери! И это не она, не Джулия. Не та женщина, которая тосковала по ней долгими горестными днями и беспросветными ночами. Это кто-то другой!
Потом девочка подняла голову, увидела Винченцо и с радостным криком бросилась ему навстречу. Он раскрыл объятия, и она кинулась к нему на шею, болтая по-итальянски. Джулия смогла расслышать слова:
— Я тебя искала…
— Вот, теперь я здесь. Но что ты здесь делаешь?
— Ты сказал, что едешь на похороны друга, и я попросила Джемму привезти меня сюда, к маме и папе. Я знала, что ты тоже придешь их навестить.
Джулия медленно пошла по направлению к ним, стараясь не привлекать к себе внимания. Вдруг девочка приподняла голову над плечом Винченцо, и Джулия тихо ахнула. Если у нее были до сих пор какие-то сомнения, то сейчас они полностью отпали: она увидела перед собой копию своей матери.
Винченцо оглянулся, и на один ужасный момент Джулия подумала, что он сделает вид, будто они незнакомы. Но он мягко сказал:
— Роза, я хочу познакомить тебя с одним хорошим человеком.
Девочка посмотрела прямо на нее. Джулия затаила дыхание, ожидая взрыва эмоций, радостного узнавания.
Однако этого не произошло.
Роза смотрела на мать вежливым, но достаточно равнодушным взглядом.
— Buongiorno, — сказала она.
— Buongiorno, — машинально ответила Джулия. Я… — Она замолчала. Слова не шли с языка.
— Это синьора Джулия Бакстер, — сказал Винченцо.
— Buongiorno, signora. Sono Rosa [2].
Девочка протянула руку. Едва ли сознавая, что делает, Джулия пожала ее.
Винченцо тем временем стал представлять няню. Джулия машинально поздоровалась с ней, функционируя в автоматическом режиме, пока ее мозг пытался справиться с ситуацией.
— Джулия приехала со мной на похороны Пьеро, объяснил Винченцо. — Он был нашим общим другом, мы его очень любили.
— Я обещала Карло, что на этот раз он поедет навестить маму и папу, — сказала Роза. — Раньше он был слишком мал.
— Карло? — тупо переспросила Джулия. Ее мозг отвергал чудовищную мысль, которая постепенно формировалась. Ведь это наверняка невозможно?
Как оказалось, ничего невозможного не было.
— Это мой маленький братишка, — пояснила Роза, указывая на спящего в коляске малыша. — Ему только два годика. — Девочка нетерпеливо повернулась к Винченцо. — Пойдем со мной.
Он взял ее за руку, и они вместе поднялись на лестницу. Джулия слышала, как девочка сказала:
— Я поставила цветы не очень ровно.
И Винченцо ласково ответил:
— Давай поставим их вместе.
Когда они закончили, девочка немного постояла, глядя на портреты. Она медленно провела по ним кончиками пальцев, словно ища утешения у холодного мрамора, потом наклонилась вперед и поцеловала их, сначала портрет отца, затем мачехи.
Джулия ждала, что дочь заплачет, но лицо Розы по-прежнему оставалось спокойным. Каковы бы ни были ее чувства, они были заперты на замок и спрятаны от окружающего мира.
Она такая же, как я, подумала Джулия и ужаснулась. Я точно знаю, что делается у нее внутри.
Боже мой, что с ней случилось?
Потом девочка сошла с лестницы, подошла к коляске и легонько потормошила малыша. Тот проснулся и тут же заулыбался.
Вылитый Брюс, подумала Джулия. Его лицо и его обаяние.
Няня хотела было помочь, однако Роза покачала головой вежливо, но решительно, отстегнула ремни и сама помогла братишке выбраться. Держась за руки, они вместе поднялись на лестницу. Джулия услышала, как Роза сказала:
— Смотри. Вот это папа, а это мама.
Мальчик заулыбался и потянулся ручонками к лицам родителей, но когда натолкнулся лишь на холодный мрамор, то в испуге отшатнулся. Озадаченно посмотрев на сестру, малыш попробовал еще раз.
— Мама, — позвал он. — Мама, мама!
Он заплакал и начал колотить по мрамору кулачками, пронзительно крича от разочарования.
Роза тут же обняла мальчика, прижала к себе, стала утешать его:
— Ничего, мой маленький, успокойся. Сейчас мы пойдем домой.
Она помогла ему спуститься вниз, снова посадила в коляску, поцеловала и ласково гладила по головке, пока он не перестал плакать.
— Было бы лучше подождать, пока он немного подрастет, — сказал ей Винченцо.
Роза печально кивнула.
— Прости, дядя Винченцо. Я просто не хотела, чтобы он забыл их. А сама забыла, что он еще маленький. — Девочка вежливо повернулась к Джулии. — До свидания, синьора, — сказала она с чопорностью маленькой леди. — Боюсь, мне пора идти. Надеюсь, мы с вами еще увидимся.
— Я тоже надеюсь…
Джулия смотрела, как они уходят: малыш крепко держался за руку Розы, словно так чувствовал себя в безопасности.
