лет!
— А сколько живут космодесантники? -спросил я.
— Признаков старения в космодесантниках не обнаружено, — ответили мне. — Считается, что космодесантники не могут умереть от старости. Самые древние из выживших видели Императора своими глазами 10 000 лет назад.
— Когда я был Имперским комиссаром, гвардейцы играли в карты и пили. У вас же такого нет? — спросил я.
— Разумеется нет. Свободное время нужно либо для отдыха, либо для осмысления прошлых битв, — ответили мне.
— А можно список применяемых наказаний? — попросил я.
Апотекарий что-то сказал по воксу и явился сервитор со свитками.
Список был огромный! Нет, часть была понятна, трусость — смерть. Измена — смерть, как в Имперской Гвардии. Но вот это: ношение печати чистоты вверх ногами — смерть!
Список епитимья и взысканий впечатлял. И побить себя плетью, и месяц не есть, месяц не спать… За что? За посторонние мысли. За излишний гедонизм. Что такое гедонизм? Так в помещениях поддерживается полезная для здоровья температура в +4 градуса Цельсия! Случайно выкрутил термостат сильнее — сто плетей.
Я боялся задавать следующий вопрос, но всё же задал.
— Для меня такая неожиданная честь стать космодесантником, объясните что можно, что нельзя, что допустимо в нашем ордене, чем мы отличаемся от других орденов, и как узнать еретика?
Апотекарий говорил, и я понял — я попал не в самый монашествующий и не в самый отмороженный орден. Бывали ребята и более суровые. А ещё я понял, что все космодесантники могут, но не хотят. И если космодесантник занимается сексом, смело в него стреляй — это мерзкий Слаанешит. А ещё организм космодесантника разлагает почти любые яды мгновенно. Естественно, табак и алкоголь тоже разлагает.
Никакого секса, до самой смерти — целомудрие. Никакой выпивки. Никаких азартных игр. Никакой прислуги и личных помощников. Никаких денег, никакой собственности кроме оружия! Никаких выходных! Никакой зарплаты! Мы идём туда, куда прикажет орден! Родной мир обеспечит нас всем необходимым. Я ужаснулся. Да, у Императора роскошное чувство юмора.
— Библиарий освободился, — сообщил нам прибывший сервитор. — Позвольте мне Вас проводить до помещения, где будет проходить Истязание. Если Вы выживите и Вас признают достойным, то состоится присяга.
С Истязанием всё было понятно, хорошее дело истязанием не назовут. А что они подразумевают под присягой?
— Апотекарий, а как выглядит присяга? — спросил я.
— Ты читаешь наизусть по память клятву Ордена при почетном эскорте. Если ошибешься хоть в одной букве — тебя убьют на месте, — сообщили мне.
Мои ладони опять зачесались.
— А сколько в клятве слов? — спросил я.
— Всего восемь тысяч семьсот три, — сообщил мне апотекарий.
Сервитор потащил меня за собой по коридору.
— Сервитор, дай мне клятву Ордена прочитать! — приказал я.
— Вы её учили всё своё ученичество, — ответил сервитор. — Сейчас не положено.
Я пытался объяснить сервитору, но он лишь пообещал принести текст после Истязания.
Очередная дверь в космическом корабле открылась и я вошел внутрь.
Библиарий правда был. В роскошной броне, с золоченной книгой, с впечатляющим посохом и плазменным пистолетом на поясе.
На полу лежал человек в цепях с разорванной головой.
— Этот не прошел, — сообщил библиарий.
Тело неудачника подняла невидимая сила. Кровь на полу просто исчезла.
— Занимайте своё место, — приказали мне.
Что делать? Я был уверен, с вооруженным псайкером в броне и при оружии я не справлюсь. А тут других космодесантников — немерено.
Что он увидит у меня в голове? Ничего хорошего. А потом меня убьют. Жаль, моя новая жизнь была такая короткая и безрадостная. Жаль, со мной нет Юргена.
Я лёг на пол. Меня сковали цепи.
— Начинаем! -сказал библиарий, окутавшись странным свечением.
Часть 7
Боевое братство
Библиарий окутался психическим светом и запел молитву Богу-Императору.
— А разве можно влазить в чужую голову без санкции Инквизитора? — с надеждой спросил я.
— Вы часть Ордена, и Орден обязан проверить Вашу лояльность. Хотя обычно этой процедуре подвергают неофитов, — ответил библиарий, закончив молитву и приблизившись ко мне.
Цепи держали крепко. Я не мог ни пошевелить конечностями, ни боднуть его головой.
— А ошибки у Вас бывают? — с надеждой спросил я.
— Ничто, сделанное во славу Императора, не может быть грехом! — ответили мне, коснувшись моей головы рукой.
Сначала я пытался сопротивляться. Строил мысленные стены, зеркальные лабиринты, концентрировался на чем-то одном, пробовал поливать врага воображаемым огнём…
Не помогло. Очень скоро я почувствовал себя видеокамерой, у которой быстро проматывают снятые кадры.
Сцены битв с ксеносами и прочей нечисти заслужили одобрительную улыбку библиария. Сцены бражничества, азартных игр и разврата — неодобрительную гримасу. Листал он мои воспоминания то сначала, то с конца. Не знаю, сколько бы это заняло времени и как он в этом калейдоскопе разбирался, но он наткнулся на мои воспоминания об Эмберли.
Как-то я спас из пожара женщину, оказавшуюся Имперским Инквизитором. Потом у нас сложились очень близкие отношения…
— Дела инквизиции нас не касаются, — сообщил библиарий, разорвав контакт.
— Значит всё? — спросил я.
— Разумеется нет, мы только начали. Сейчас проверим Вашу мотивацию.
Библиарий закрепил свой посох и схватил меня за голову уже двумя руками.
Я пробовал выставить напоказ свои героические речи, мысли о долге.
Не получилось. Он увидел всё. Я чувствовал, что он прочувствовал мой страх и конформизм.
— Не ожидал такого от героя Империума, — сказал он с разочарованием.
Потом он взял свой посох и я провалился в видения.
Сначала видения были приятные: свой дворец, гарем…
Я не осознавал, что это всё подстава.
Но я инстинктивно чувствовал, что там что-то не так и пытался сбежать. Да, из собственного дворца! Возможно, трусость въелась в меня так глубоко, что я всюду искал подвох!
Потом пошли бесконечные битвы и ужасы. Я убегал и отстреливался от тиранидов, некронов и прочей нечисти. Раз за разом я умирал, чтобы потом быть убитым другой волной врагов.
Я бы спятил, но… Всё что мне показали, я уже видел в жизни. И бездушных некрон, и голодных тиранидов, и эльдар — садистов…
А вот потом…
Я очутился перед огромным троном из черепов. На нём восседал огромный великан с топором.
— Я предлагаю тебе бесконечную войну… — заговорил некто.
— Сразу нет! — завопил я, стреляя из болт-пистолета и пятясь.
Видение исчезло. Теперь вместо
