После недолгой паузы она первой нарушила молчание:
– Я всегда хотела дом. Настоящий дом. Я так завидовала своим друзьям, когда приходила к ним в гости. Закрывая дверь своего дома, они оставались наедине только с самыми близкими. Не пойми меня неправильно. Я знаю, как мне повезло. Я получила прекрасное образование. Но иногда… мне хотелось иметь свой собственный уголок, в котором я могла заниматься чем угодно, зная, что никто не нарушит моего уединения в любой момент.
Минуту Антонио молчал, а затем произнес:
– У нас мог быть настоящий дом… но мы были отрезаны от остального мира. Нас отвозили из престижной закрытой школы в огромный и безрадостный дом с кучей нянек и прислуги. Наши родители постоянно жили в отелях… Мы были предоставлены сами себе. Когда мне было пятнадцать, наша мать бросила семью…
Орла почувствовала, как что-то кольнуло в сердце. Все знали историю Лилианы Чатсфилд. Она бросила семью, оставив новорожденного младенца и шестерых детей. В то время и начала осыпаться позолота с империи Чатсфилдов.
Мать Орлы, несмотря на свое эгоистичное поведение, никогда не бросала свою семью.
– Она поступила жестоко. И ты никогда ее больше не видел?
Антонио промокнул губы льняной салфеткой и покачал головой. У Орлы было четкое ощущение, что он больше не собирался рассказывать об этом периоде своей жизни. В голове у нее промелькнули воспоминания того времени, когда ей было восемнадцать или девятнадцать и она видела в газетах фотографии Антонио, выходящего из ночного клуба с компанией полуголых девиц.
Она могла вспомнить, каким дьявольски красивым он тогда был – молодым и намного менее дерзким, нежели сейчас. Неудивительно, что Орла не узнала его той ночью в баре. Это было прямо перед его исчезновением, а затем и остальные представители клана Чатсфилдов выросли и завидной регулярностью стали попадать на страницы желтых газет.
Только несколько недель назад младшая сестра Антонио Кара, сногсшибательная красотка, попала под объективы фотоаппаратов папарацци, впутавшись в неприятную историю. Орла вдруг осознала, что Антонио, как и она сама, в юном возрасте взял непосильный груз ответственности на свои плечи… Никогда раньше она не думала, что у нее было что-то общее с этими привилегированными Чатсфилдами. Это открытие ее не обрадовало.
– Я полагаю, ты не виделся со своими братьями и сестрами, с тех пор как вернулся?
Ни один мускул не дрогнул на его лице, но Орла чувствовала, как он напрягся. Он взял стакан в свою большую руку, медленно делая глоток.
– Нет, – наконец он ответил. – Не виделся. Они все уже выросли, с тех пор как я уехал.
Его губы сжались в тонкую ниточку.
– Отец часто упрекал меня в том, что я не могу стать достойно опорой своим братьям и сестрам.
Орла осторожно спросила:
– Между вами была борьба?
Антонио коротко кивнул:
– Это касалось моего брата Николо. Он сильно пострадал в пожаре, когда ему было тринадцать. После несчастного случая Николо стал замкнутым и нелюдимым. Я знал, что он никогда не смирится с тем, что произошло, но отец считал, что он просто притворяется.
В груди у Орлы что-то болезненно сжалось: Антонио, будучи совсем молодым, старался изо всех сил помочь своим братьям и сестрам. Она хотела поговорить об этом, но, когда официант вновь подошел к их столику, она с удивлением обнаружила, что они вдвоем выпили две бутылки вина.
Орла была ошеломлена этим разговором. Они совершенно отклонились от темы и перестали говорить об отстраненных и деловых вещах. Она ловила едва ли не каждое слово Антонио, словно девочка-подросток, с любовью взирающая на своего кумира.
Желая немного привести мысли в порядок, она заказала кофе. Антонио Чатсфилд доказал, что он гораздо более интересный и глубокий человек, чем она могла когда-либо подумать.
Когда им принесли кофе, Орла поинтересовалась:
– Так почему ты вернулся именно сейчас?
Глаза Антонио сверкнули.
– Я думал, мы не будем касаться провокационных тем.
Орла вздернула подбородок.
Антонио сделал глоток кофе, поставил свою чашку на стол и горько усмехнулся:
– Я вернулся домой сейчас ради моей сестры Луциллы. Когда я ушел из дома, она взвалила ответственность за воспитание наших братьев и сестер на свои плечи, а также взяла управление делами в свои руки. Она попросила меня проконтролировать ход этой сделки… именно поэтому я здесь.
Он пронзил Орлу мрачным взглядом.
– Если ты пытаешься выяснить, как скоро я снова уеду, Орла, не трать свое время. Ты будешь под моим пристальным вниманием до тех пор, пока мы не станем владельцами «Кеннеди групп». А это произойдет… рано или поздно.
Орла так крепко сжала кофейную чашку, что боялась ее разбить. Она не могла отделаться от этого пристального взгляда. В голосе Антонио слышались стальные нотки.
Он был предан своей семье. После всего, что он сказал ей только что, она могла с легкостью представить, насколько окрепли узы, связывающие членов его семьи после ухода матери. Она поставила так же много на эту сделку, как и он.
Внезапно к Орле вернулась способность мыслить, несмотря на то что было выпито немалое количество вина. Она заставила себя допить кофе и промокнула губы салфеткой.
– Мне пора возвращаться. Это был долгий день, а завтра рано утром приезжают важные гости. – Ее голос звучал легко.
Антонио улыбнулся, но сейчас его улыбка больше пугала, чем завораживала. Холодок пробежал по спине Орлы. Она не могла поверить, что всего несколько ночей назад она была близка с этим мужчиной.
– Я провожу тебя до твоей комнаты.
Увидев решимость на его лице, она поняла, что спорить было бесполезно.
– Хорошо, – напряженно выдавила она, – будь так любезен.
Щеки Орлы горели. От вина, или от желания, или… от понимания, что эта битва неизбежно будет ею проиграна?
К своему удивлению, Антонио осознал, что ему была неприятна мысль о ее возможном проигрыше. Орла много и упорно работала, и это заслуживало похвалы. Он наблюдал за ней последние пару дней, и она не подозревала об этом. Она была неутомима: вставала с рассветом и ложилась поздней ночью. Всегда одинаково вежливая и отзывчивая с гостями и с персоналом. На самом деле именно такой подход отсутствовал в отелях Чатсфилдов, в основном из-за их масштабов и успешности.
У «Кеннеди групп» был этот персональный подход, и Антонио должен был признать, что легендарное ирландское гостеприимство имело прямое к этому отношение. Он видел, как Орла совершенно искренне улыбалась тому официанту. Гости любили и ценили внимание, а служащие были искренне преданны.
Орла шла перед ним через зал ресторана, движение ее бедер угадывалось сквозь шелк платья. Со спины ее шея казалась особенно уязвимой. Орла заколола волосы наверх, и Антонио пришлось бороться с желанием распустить их, чтобы они рассыпались по плечам, как это было той ночью. Казалось, с тех пор прошла вечность, и тогда они были другими людьми. Незнакомцами. Любовниками.
