В какой-то момент Антонио пошевелился, но она была совершенно без сил, чтобы реагировать на его движения. Он поднялся, держа ее на руках. Их тела наконец, разъединились, и Орла почувствовала, как он укладывает ее на кровать. Антонио раздевал ее, окончательно освобождая от разорванного платья.
Она открыла сонные глаза и увидела, как он внимательно ее изучает. Ее тело затрепетало в новом порыве желания. Она никогда не подозревала, что может быть настолько неистовой в любовных утехах. Антонио опустился рядом с ней на мягкую большую кровать и положил ладонь на ее подрагивающий живот. Его пальцы ласкали ее кожу, плавно передвигаясь к груди. Дыхание Орлы сбилось, зрачки расширились от возбуждения.
Когда он наклонил голову, чтобы поцеловать ее, она обвила руками его шею и тесно прижалась к нему. Ее прикосновения придали Антонио сил. Она хотела его снова, едва ли не больше, чем несколько минут назад.
Антонио на секунду отстранился и грубо сказал:
– Что же ты делаешь со мной?
Орла не знала ответа на этот вопрос, но могла спросить у Антонио то же самое. Она запустила пальцы в его волосы, стараясь ни о чем не думать. Она ответила более непринужденно и весело, чем было на самом деле:
– Никаких разговоров, Чатсфилд.
Притянув его и выбросив все из головы, она снова целиком отдалась этой безрассудной, стремительной и неистовой гонке.
Спустя несколько часов Орла проснулась и обнаружила, что лежит на мускулистой груди Антонио, обхватив его руками. Она попыталась освободиться, но, к ее удивлению, Антонио сильнее прижал ее к себе и лишь мягко проворчал:
– Куда ты собиралась?
Сердце Орлы глухо забилось.
– Никуда, – прошептала она и попыталась расслабиться. Орла медленно проводила рукой по его спине, и там, где она едва касалась кожи, вспыхивали крошечные чувственные взрывы.
Она прижалась щекой к его груди и на мгновение закрыла глаза, пытаясь сосредоточиться на чудесных ощущениях, которые охватили все ее тело. Темнота за окном рассеялась, приближался рассвет. Казалось, что они были отрезаны от всего мира.
Орла почувствовала, что изменилась за этот вечер, и вовсе не восхитительный секс был тому причиной. Она первой нарушила тишину:
– Ты все это время не спал?
Он, должно быть, покачал головой, потому что она ощутила небольшое движение, и затем сказал:
– Я не спал годами.
Их голоса звучали низко и мягко, усиливая чувство оторванности и уединения от остального мира.
– Легион? – Орла была не в состоянии разговаривать. Ее тело было сонным и расслабленным от удовлетворения и покоя, которого она никогда раньше не испытывала.
Поддавшись любопытству, она мягко спросила:
– На что была похожа служба там?
Рука Антонио продолжала свое гипнотическое движение. Ее голос был таким тихим, и она подумала, что он не услышал ее… но напряжение в его теле говорило об обратном.
– Это было самое тяжелое время в моей жизни, но одновременно и самое свободное и захватывающее.
– Свободное? – Она почувствовала, что он сильнее напрягся.
– Я перестал быть представителем клана Чатсфилдов, избавившись от дурной славы и постоянного преследования папарацци. Я был… Марко Росси, – вздохнул Антонио.
Орла подняла голову и оперлась подбородком на руку у него на груди, но разглядеть его лицо в темноте ей не удалось.
– Росси?
– Фамилия моей матери.
– Наверное, было тяжело уйти и оставить свою семью? Твою сестру.
Он некоторое время молчал, но затем произнес:
– Действительно, тяжело, но она сказала мне, что я должен идти. Она знала, что я должен был выбраться отсюда. – В его голосе слышалось сожаление. – Тем более мой отец заботливо мне напомнил: это было не мое дело.
Сердце Орлы сжалось.
– Ты и твоя сестра не должны были взваливать на себя все это… Вы были слишком юными.
– У нас не было выбора, потому что нашей младшей сестре не исполнилось и года. Мы должны были сохранить семью, сделать все, чтобы дела шли своим чередом.
Антонио не мог поверить, что рассказывает все это Орле. Но ее интерес казался искренним. Бывшие женщины также расспрашивали его о прошлом, но они хотели услышать эффектную, захватывающую и полную опасностей историю. Орле же была интересна правда.
Он почувствовал легкое прикосновение к круглой отметине и напрягся.
– Эта татуировка на твоей руке… это герб? – осторожно спросила Орла.
Антонио снова расслабился.
– Это герб легиона. – Он улыбнулся. – Я сделал эту татуировку в свое первое увольнение в одном салоне в Марселе. Не спрашивай меня зачем. Я был так пьян в ту ночь, что мне спокойно могли наколоть изображение Бритни Спирс, я бы даже этого не заметил.
Он почувствовал, как Орла тихо засмеялась. Антонио подвинулся, и Орла растянулась на нем. Дыхание ее прервалось; движения ее руки стали более настойчивыми, скользя по его бархатной коже.
Не нуждаясь в дальнейшем поощрении, Орла откинула голову, и ее рот встретился с его губами в сладком поцелуе. Он запустил руки в ее волосы, добавляя большей чувственности. Как только Орла простонала в знак одобрения и ее тело начало двигаться, желая большего, Антонио тут же приник ней, испытывая прилив новых сил…
На следующий день Орла все еще чувствовала отголоски прошлого вечера… и ночи. Ощущения между ног были немного болезненными, но в то же время приятными. Она не могла отрицать того, что что-то изменилось.
Это не давало ей работать, заставляя снова мечтать об Антонио. Она уже забыла, кто он, почему так важен в ее делах, и это заставляло ее ужасно нервничать. Может быть, он играл с ней? Отвлекал и соблазнял ее, чтобы она стала слабой и…
Потом началась какая-то суета у дверей отеля, и Орла увидела мать. Она спешила приветствовать целую армию эффектных пожилых леди. Орла почувствовала, как заныло в груди.
– О, мама, пожалуйста, только не сегодня, – тихо взмолилась она.
Антонио наблюдал за Орлой и ее матерью, которая, по-видимому, вернулась до возвращения своего мужа из поездки в Юго-Восточную Азию. Становилось ясно, от кого Орла унаследовала свою красоту. Пожилая женщина, высокая и стройная, с едва заметным намеком на возраст, была воплощением элегантности и утонченности. Ее рыжие волосы немного поблекли от времени. На этом сходство заканчивалось. Ее мать вела себя капризно и раздраженно, не думая о том, что гости столпились вокруг них, в отличие от Орлы, которая продолжала обеспокоенно следить за всем происходящим.
Он сидел в холле и мог слышать обрывки их разговора.
– Мама, это просто нелепо – приводить двадцать своих подруг на полуденный чай. Ты ведь знаешь, как они ведут себя после нескольких бокалов.
