разговоров подсаживаю всех в кабину, Лавину уже видно в свете фар, по дороге сходит настоящий сель из земли, снега камней и деревьев. Уже захватил наш фургон и волочит его в куче земли.
Мы еще успеваем! Сель движется медленно, но неотвратимо. Тяжелая пожарная машина делает резкий разворот, едва не падая на бок. Полный газ. Мы мчимся обратно: подальше, в цивилизацию, туда, где жизнь!
– Дедушка!!! Откуда ты здесь?
– Я же спасатель. Я не мог вас бросить! Держитесь!
Теперь все будет хорошо.
Свет в конце тоннеля
О чем вы думали в свои восемнадцать лет? О том, что мир такой большой, все двери открыты и можно быть кем хочешь, заниматься чем нравится, а впереди целая жизнь? Ну да, в принципе вариантов было много, поскольку на колледж денег у меня не было, можно было пойти работать или пойти работать. Пособирать деньжат, заняться самообразованием и через год, ну может два все же поступить куда-нибудь в первую сотню, ближе к концу списка и стать дипломированным лесорубом или оператором ЧПУ. Или младшим помощником менеджера в конторе по продаже бумаги. Головокружительная карьера, что и говорить. Правда реальность мне говорила, что ребят, пошедших после школы учиться дальше, что в моем городке, что в окрестных поселках можно было пересчитать по пальцам. Да и те звезд с неба не хватали. Большинство было на виду, почти никто не уехал. Где родился, там и пригодился.
О чем вы думали в свои восемнадцать? О каких-то более приземленных вещах… О своей машине. Спортивной и стремительной или мощной и проходимой? Может о мотоцикле? Ну мне двадцать два, и я в основном, когда это физически возможно, езжу на велосипеде. У меня есть права, но своей машины пока нет и зимой, а зима у нас длинная, я вынужден пользоваться рабочей машиной, благо мой начальник – Элисон, добрая, красивая женщина не возражает, тем более что я стараюсь поддерживать старушку в более-менее исправном состоянии. Конечно, если у вас есть богатые родители или вы из числа тех молодых и талантливых, которые создали Фейсбук в кладовке и айфон в гараже, то конечно с этим проблем не будет. Увы я не такой: у меня нет родителей, и я обычный парень, а моей фантазии хватает разве что на пару рисунков комиксов про Энди Ларкина. О, я люблю Энди. Элисон, Элис – моя начальница и мне бы хотелось, чтобы она была кем-то большим в моей жизни, но она или не видит или не хочет показывать, что видит мои робкие ухаживания. Мое увлечение комиксами она назвала детским, но я считаю Энди клевым и остроумным, а кроме того, он хороший и добрый парень, доброта в наше время в дефиците. Машина, да… в школе машины были только у пары ребят, некоторые брали отцовские машины, на танцы или там какой еще праздник. Машина – это мечта, но не такая, какой можно посвятить всю жизнь.
Что еще? Девушки? О, девушки, конечно, все парни о них думают в восемнадцать. Ну кроме тех парней, которые думают о других парнях. Тетя Рут говорит, что они будут гореть в аду, но я так не думаю. В школе был один мальчик, который странно одевался, и говорят на выпускном пытался поцеловать Эллиота Конси – нашего учителя географии. Ужас. После школы он уехал. Да он бы одним из тех, кто уехал в Торонто и вроде как его дела пошли в гору. Я не часто сижу в Фейсбуке, но видел его публикации пару раз. Что-то про экологию и социальную ответственность. Ну да экология… видел бы он, как братья Демиш сливают отходы своего рыбьего заводика в залив, пополам с пустыми бутылками и прочим мусором… С девчонками у меня никогда нормально не клеилось, хотя был период, когда я встречался с Кэтрин Моравскис, девочкой из литовской общины. Она была немного странная, но милая. Я не скажу, что я прям влюбился в нее, но она была одной из немногих, кто со мной разговаривал… Ну нормально, без подколов. Не знаю вышло бы из всего этого что-нибудь, но я не понравился ее отцу, и она перестала со мной общаться. В старших классах я влюбился в Марлу Донован, очень красивую девочку из параллельного класса, но она была одной из самых популярных школьных красавиц и за ней пытались ухаживать все крутые парни. Я даже не стал пробовать и сейчас, спустя годы могу сказать, что это все было…
– Джон Маркус Демье! Если ты сейчас же не спустишься завтракать, то останешься голодным до конца недели, потому что я больше не буду тебе готовить! Посмотрим, как ты потаскаешь мешок с почтой на голодный желудок!
О, это моя тетя Рут. Она хорошая, хотя иногда на меня ругается. Она меня воспитала одна и так и не вышла больше замуж, после того как дядя Фред погиб в дорожной аварии.
– Идууу! Теть Рут, я иду, не ругайся
Я выскочил из своей теплой кровати, словно ошпаренный, и начал быстро одеваться. Иногда по утрам бывает так трудно из нее вылезти и начать делать, что должен. Надев свою обычную форменную одежду, я поспешил вниз на кухню, где уже давно хозяйничала миловидная женщина лет шестидесяти в розоватом домашнем халате и теплых пушистых тапочках. Рут приготовила мне завтрак и пила свой крепкий кофе, который ей строго настрого запретили врачи, но она все равно его пила и смотрела свое любимое утреннее телешоу. Ведущие шутили и источали позитив, даже диктор деловых новостей старался не портить настроение с утра. Мне почему-то это все казалось мерзким. Наверно потому, что Рут учила меня не терпеть фальшь в каких бы то ни было проявлениях. Впрочем, она смотрела это все с удовольствием. Эти взрослые странные существа.
– Я сегодня задержусь, на работе, у нас уже начинается подготовка к Бокс Дэй, Элисон хочет начать украшать офис в это году пораньше, плюс сегодня придет фургон с корреспонденцией с “Материка”
– Дай волю этой девчонке, она начнет отмечать Рождество в июле. Совсем тебя замучала, ты посмотри на свои круги под глазами. Ты не высыпаешься из-за этой работы! Я поговорю с ней!
– Тетя! Не надо. Элисон здесь не причем и мне нравится моя работа, просто я вчера засиделся допоздна – читал нов…
– Знаю я твое чтение, опять играл в свои игры, давай ешь – уже все остыло, ты так опоздаешь!
– Мрфрвр…
– Прожуй, потом говори, Господи, тебе уже двадцать два, а ты еще совсем ребенок, были бы живы твои родители…
Мне бы тоже
