нашем диком краю делались так, как будто и не было этого самого двадцатого века. Кашель был чертой не только наших рабочих с вредных производств. Шахтеры с угольного рудника, расположенного в десяти милях от города, тоже нередко страдали легочными заболеваниями. Кашляли в основном, конечно, опытные рабочие и шахтеры и чем больше был стаж, тем угрожающе звучал этот утробный рык. Вот и сейчас, когда мы поднялись на этаж, где лежал Пельте, я смог безошибочно угадать, в какой палате он лежит.
Выглядел он, откровенно говоря, еще хуже, чем звучал. Весь какой-то высохший, багрово-синего цвета. Он был подключен к каким-то аппаратам поддержания жизни. Судя по глазам, он с трудом узнавал свою жену и уже почти не мог нормально говорить.
Пока старушка Пельте причитала над мужем, я огляделся по сторонам. Палата была довольно просторной и рассчитанной на четырех человек, но лежало в ней, скорее всего, только двое. Кровать второго пациента временно пустовала, но судя по некоторым следам пребывания, в виде календарика и высохших цветов на столике, стопке летних вещей на стуле, нескольких детских рисунков, закрепленных на стене, пациент здесь лежал уже довольно долго. Давно немытые окна во двор больницы были прикрыты серыми застиранными занавесками. Некоторая обветшалость чувствовалась здесь во всем, хотя аппаратура выглядела, на мой взгляд, довольно современной. Постояв минуту рядом с кроватью мистера Пельте, я извинился и сославшись на встречу с доктором Гербером, вышел из палаты. Увиденное произвело на меня удручающее впечатление. Спустившись в приемное отделение, я присел в коридоре на скамейку и стал ждать. Вскоре появился доктор Гербер – он выглядел немного более сосредоточенным и не таким добродушным, как в мой первый визит. Легкий холодок страха пополз по мне к низу живота.
– Проходите, Джон, присаживайтесь. – Он указал мне на стул у своего стола, достал из нагрудного кармашка очки и включил настольную лампу. – Пришли результаты ваших анализов. Я не буду ходить вокруг, да около. Они не очень хорошие. Крепитесь, Джон, у вас рак. Мы, конечно, проведем повторные анализы…
Дальнейшие слова я слышал уже не так отчётливо, я словно ушел с головой под воду. Не знаю долго ли я так сидел, но “вынырнув”, я обнаружил, что доктор Гербер уже все рассказал и ждал от меня какой-то реакции. Сглотнув, я с трудом подбирая слова спросил его:
– Скажите, а есть вероятность, ошибки, может это что-то другое и…
– Да, конечно, мы не можем на данном этапе исключать и это, мы проведем повторные анализы и ряд новых исследований. Ваша медицинская страховка покрывает данный уровень диагностики, и я уверен мы поставим вам точный диагноз. На данном этапе я выпишу вам обезболивающие и препараты для поддержания вашего здоровья, пока мы не подтвердим ваш диагноз, не выработаем схему лечения. Не переживайте, Джон, современная медицина уже достаточно успешно научилась лечить многие онкологические заболевания, особенно обнаруженные на ранних стадиях.
– Скажите, Доктор, а у меня ранняя стадия?
– Я же вам уже объяснял: нет, не совсем, если бы вы пришли на полгода раньше у нас было бы куда больше шансов на успех…
– То есть я скоро умру?
– Ну что вы, Джон, конечно, нет, но заболевание ваше серьезное, потребуется сложное дорогостоящее лечение. Некоторые этапы которого не входят в ваш полис. Кроме того, вы не хуже меня знаете, что у нас здесь довольно глухие места и многие вещи до нас доходят гораздо дольше. Если вы заинтересованы в высокой вероятности вашей
– ЧТО ЗНАЧИТ “ЗАИНТЕРЕСОВАН”? Да, я … хочу жить. Это нормальное желание ….
– Пожалуйста, успокойтесь, Джон, я вас прекрасно понимаю, после того как мы все уточним, я могу связаться с клиниками Торонто и Монреаля и обсудить возможность вашей госпитализации туда.
– Во сколько мне это все обойдется – я скромный служащий, у меня нет особых сбережений и богатых родителей тоже нет. Никаких нет, я живу с теткой.
– Пока я, к сожалению, не могу дать вам никакой конкретики. Сегодня мы сделаем повторные анализы и на следующей неделе я вам позвоню.
Сказать, что я был раздавлен, было бы преуменьшением. Я вышел из больницы совершенно потерянный, вечером только вспомнив, что оставил старушку Пельте в палате у мужа – ей пришлось добираться домой самой, но меня это уже не волновало. Я купил препараты, которые выписал мне доктор и поплёлся на работу. Как, наверно, часто бывает в такой ситуации меня периодически накрывала вся гамма чувств от апатии и фатализма до ярости, почти буйства. Элисон, конечно, сразу заметила мое перевозбуждение и я, стараясь держать себя в руках, хотя порой слезы меня буквально душили, рассказал ей все, кроме разве что моего посещения старика Пельте. Немного поплакав, она предложила мне взять отпуск, тем более что его у меня накопилось изрядно. Я принял ее предложение. Несмотря на то, что алкоголь был, скорее всего, мне противопоказан, я твердо решил вечером напиться. Позвонив тётке и сказав, что сегодня совершенно точно задержусь, я после работы отправился в бар.
Вполне естественное, в данной ситуации, желание забыться, в моем случае плавно перетекло в четырехдневный загул. Поначалу меня сильно рвало и мутило, но стремление отключить голову было сильнее. Тетка Рут была в шоке, от такой разительной перемены, случившейся в моем поведении. Я не отвечал на ее расспросы и вообще мало с ней разговаривал, после похода к врачу: в конечном итоге мы сильно поругались – схватившись за сердце и голову она заперлась у себя в комнатушке. Мне было все равно.
Во вторник я валялся до обеда в кровати и громко слушал музыку. Тётки дома не было, скорее всего отправилась в магазин. Звонок доктора Гербера попал в паузу между треками, в какой-то степени счастливым стечением обстоятельств. Ну да счастливым.
– Здравствуйте, Джон, я никак не мог до вас дозвониться, скажите у вас все в порядке?
– Да, док все окей. Все чудееесно!
– Гмм, Джон, скажите, вы принимаете препараты, которые я выписал, это важно в вашем положении…
– А какое у меня положение, док, – я перебил его и уже подумывал повесить трубку – у меня рак, да? Вы решили позвонить с утра пораньше и обрадовать меня, что все подтвердилось? А сейчас вы хотите предложить мне приехать и записаться на операцию, на которой у меня вырежут половину потрохов, чтобы я стал похож на старика Пельте.
– Я и правда хотел предложить вам приехать, да анализы подтвердились, но у вас молодой и крепкий организм, Джон если дать вам терапию у нас хорошие шансы на успех.
– Ну уже не такой здоровый, как неделю назад, ха-ха. Приехать? Почему
