свет. Да, я и правда хотел устроиться на новую работу, но пока это было скорее из области маловероятных мечтаний. С работой в городке было туго и хорошо оплачиваемая должность, не требующая какого-либо специального образования, была на вес золота. Я постепенно погрузился в свои мысли и не заметил, как мои глаза все сильнее стали слипаться.
В итоге то ли таблетки все же подействовали, то ли боль отпустила сама по себе, но я, даже не раздеваясь, уснул в своей кровати.
Доктор Гербер был высоким, немного полноватым седовласым здоровяком, больше похожим на плотника или столяра, нежели терапевта. Он работал в городской больнице с незапамятных времен, того старого доброго времени, когда городок переживал экономический бум, и работали оба крыла больничного комплекса. Тогда это было современное здание с новым оборудованием и мебелью. Оборудование и мебель вполне себе дожило до наших дней. Посмотрев мою анкету, он расписал перечень анализов и моих дальнейших действий, приободрил общими словами. Доктор Гербер был вежлив, тактичен, но я чувствовал, что ему на меня плевать, этакая профессиональная дистанция и полная отстраненность от дальнейшей судьбы пациента. Вряд ли можно было ожидать чего-то большего, имея обычную медицинскую страховку от работодателя.
Спустя три часа, после начала приема, я вышел из здания больницы и поплелся на работу. Результаты анализов должны были быть готовы через пару дней, а это значило, что до конца недели я буду в подвешенном состоянии и о собеседовании на место экспедитора оператора переездов не могло быть и речи. Настроение мое было на нуле, бок немного побаливал, и я решил побаловать себя горячим глинтвейном с мороженным, благо Элисон ждет меня только после обеда. В кафе было мало народу, и я зацепился парой слов с Руби Пельте милой старушкой, часто покупающей у нас лотерейные билеты и прочую мелочь. Она пила свой дежурный кофе и ела традиционный пирог. Погода портилась, судя по всему, к вечеру будет метель и надо думать, как добираться до дома, ведь машину забирала по работе Элисон.
– Скажите, Джон, вы почему такой грустный сегодня? – Кажется Руби не намеревалась ограничиться парой дежурных фраз и хотела немного поболтать.
– Нездоровится, миссис Пельте
– Ох, такой милый мальчик. Надеюсь, ничего серьезного, и вы скоро поправитесь. Как бы я хотела, чтобы мой муж поправился…
– С ним что-то случилось, миссис Пельте?
– Рак, мой мальчик. Джон Пельте всю жизнь проработал на нашем заводе химических реактивов, всегда был там, где тяжело, помогал другим и что? Кто теперь поможет ему? Где те, для кого он испытывал новые материалы и технологии, повышал показатели производства. Они в дорогих особняках, пьют виски и курят сигары, а мой муж умирает в захолустной больнице! – Голос Руби Пельте внезапно перешел на крик. За соседними столиками люди оборачивались, с недоумением глядя на возмущенную старушку – Нам было предложено традиционное лечение в местной больнице! Мы, видите ли, не столичные штучки и не заслуживаем всех этих новомодных аппаратов и больниц. Только нож сельского хирурга и божье слово!
Внезапно она замолчала. Беззвучно зашептала молитву, опустив глаза в пол. Мой кофе остыл, на душе скребли кошки. Сам того, не желая я спровоцировал неприятный разговор.
– Вы извините меня Джонни – старушка немного успокоилась и продолжила – я не должна была все это говорить.
– Ничего страшного, миссис Пельте, я все понимаю, я вам очень сочувствую, если бы я мог чем…
– Чем тут поможешь мальчик мой, только и остается, что молиться, а, впрочем, не могли бы вы в пятницу составите мне компанию? Вы же все равно собираетесь на прием. Я так хочу навестить Джона, но наш шевроле что-то совсем плох, и я боюсь, что иначе мне придется идти пешком, я опасаюсь вызывать такси после того случая.
– Да, я помню миссис Пельте. – Пару лет назад город потрясло известие о жутком дтп: таксист не справился с управлением и отправил в лучший мир себя и трех пассажиров. Целую семью.
– А как вы узнали, что я в пятни…
– У вас в руках, Джон, лист направления, на нем все написано.
Довольно неплохо, для старушки в очках, толщиной с палец. Я не мог отказать. К концу недели погода испортилась окончательно – ветер и снегопад превратили центр города в едва проходимый лабиринт, техника не справлялась с уборкой, я с трудом доехал со своей дикой окраины, предварительно полчаса откапывая служебную машину.
Миссис Пельте ждала меня у своего дома, тепло одетая в старомодное коричневое пальто и черную вязаную шапочку. Она взяла с собой сумку с термосом и угостила меня вкусным кофе и домашней выпечкой. Я съел пару печенюшек и выпил немного кофе, хотя признаться есть в эти дни особо не мог. Мне стало хуже, кажется, даже была небольшая температура и я держался исключительно на болеутоляющих таблетках. Мне выписали на них рецепт, но врач и провизор в аптеке предупредили не злоупотреблять ими. Черта с два! Я был вынужден выпить чуть ли не две дневных нормы, чтобы хоть как-то поспать. От тётки я скрывал, но Элисон на работе заметила мое недомогание. Я показал ей направление и как мог отговаривался, что все в порядке и мне не нужен больничный. Руби Пельте так же заметила, что мне не по себе:
– Я вижу вы все еще мучаетесь, Джонни.
– Да, мне не очень хорошо эти дни, миссис Пельте. Надеюсь, доктор Гербер разберется в чем дело и назначит лечение. Как бы не пришлось лечь в больницу.
– Бедный мальчик… Да если бы Гербер что-то мог, он бы никогда не остался в этом медвежьем углу. Неужели вы думаете, что толковый врач задержится у нас на долгое время?
Я неопределенно хмыкнул. Это был неприятный разговор, учитывая тот факт, что он был моим лечащим врачом и я, вроде как, на него полагался.
Аккуратно, насколько это было возможно в условиях внезапного разгула снежной стихии, я припарковался на больничной парковке и помог своей пассажирке выбраться из машины. Мы вместе прошли в приемную больницы, где я узнал, что доктор Гербер задерживается на осмотре и можно было со спокойной душой сходить проведать старого Джона Пельте.
Когда я был маленьким, а химическая отрасль еще не была у нас в таком упадке, как сейчас, мы частенько видали в городке рабочих с ближайшего завода: обычных рабочих, инженеров, техников их всех объединяли две общих черты: у них водились свободные деньжата, которых сильно не хватало всем, кто работал “на гражданке” и кашель. Разной степени тяжести, с мокротой или сухой, иногда даже с кровью. Да, прогресс не стоит на месте, мы не в Африке живем и все же многие вещи в
