Кроме того, от Греции требовали либерализации правил, регламентировавших деятельность отдельных профессиональных групп и регулировавших осуществление различных торговых сделок. Первые представляли собой сложное тесное переплетение двух факторов. Для того чтобы отделить их друг от друга, необходимы были мастерство и огромная осторожность: с одной стороны, задача регулирования состоит в обеспечении соблюдения установленных стандартов безопасности деятельности; с другой стороны, правила ограничивают доступ в сферу профессиональной деятельности, способствуя усилению рыночных позиций практикующих профессионалов. Проблема заключается в том, что практики имеют сильные стимулы к тому, чтобы использовать правила для достижения сильных позиций. Тем самым мы имеем дело со случаем, когда неолиберальный уклон в пользу дерегулирования представляется обоснованным. В то же время в «тазу с водой» профессионального регулирования находится несколько «младенцев». Простая атака на регулирование в целом чревата резким повышением риска исчезновения гарантий безопасности профессиональной деятельности, от которых зависит благополучие потребителей, особенно в тех областях (правовая помощь и медицина), где на свободных рынках для вынесения обоснованных суждений необходимы специальные знания. Условия предоставления помощи Греции игнорировали все эти обстоятельства. Кредиторы и гаранты требовали осуществления дерегулирования без учета целого ряда аспектов регулирования, которые были необходимы для защиты потребителей. Все содержание разделов документа, посвященных конкурентоспособности, сводится к одному требованию – больше рынка!
Условия спасения Греции – слишком «легкая мишень» с точки зрения критики. Мы имеем дело с довольно редким для наших дней случаем диктата, когда целой стране открыто навязывается неолиберальная программа действий. Впрочем, схожие примеры можно найти практически в любом государстве и во множестве неолиберальных источников. Еще один пример, позволяющий нам извлечь важный урок, – демонтаж различных отраслей промышленности в Восточной Германии, последовавший за крахом в 1990 г. немецкого социалистического государства. В ФРГ был создан особый институт – Treuhand (Ведомство по опеке), которому был вменен в обязанность надзор за распродажей предприятий ГДР по частям и по сниженным ценам западногерманским корпорациям. Оно изначально приняло как данность, что все предприятия ГДР выпускали продукцию низкого качества, а их деятельность не соответствовала стандартам эффективности. Восточные активы задешево продавались фирмам из западной части Германии, а подавляющее большинство рабочих были уволены «по производственным причинам». Во многих случаях эти решения являлись единственно верными, но существовали и важные исключения из правил. Основным препятствием на пути использования нестандартных решений стал неолиберальный догматизм. Поэтому по явно заниженным ценам были проданы даже такие ценные активы, как знаменитые оптико-механические производства Zeiss в Йене и некоторых других городах.
Если неолибералы первого рода являются приверженцами рыночных решений и игнорируют проблемы, от которых невозможно избавиться только с помощью стандартных «порошков», то их единоверцы второго рода способны увидеть более широкое многообразие потенциальных подходов к проблемам. Социал-демократы, представители экологических, различных консервативных движений и другие заинтересованы (в некоторых случаях слишком сильно) в выявлении рыночных несоответствий, полагая их достаточно серьезными для того, чтобы гарантировать то или иное вмешательство. К тому же они отдают предпочтение (возможно, не всегда обоснованно) подходам, ищущим решения за пределами рынка, перед подходами, предполагающими повышение эффективности его функционирования. С точки зрения этих противостояний могут интерпретироваться многие (если не большинство) политические баталии, которые ведутся в демократических обществах. При этом во многих случаях отдельные движения или частные лица могут занимать позиции, которые невозможно было предсказать заранее. Как уже упоминалось, немецкие социал-демократы, вопреки ожиданиям, выступали за усиление конкуренции в банковской сфере. Представители консервативного крыла республиканцев, обычно занимающие крайние неолиберальные позиции, являются ярыми противниками искусственного прерывания беременности у женщин, даже в тех случаях, когда эти операции производятся в частных клиниках, и требуют от государства прямого запрета на аборты. Феминистские движения, как правило, враждебно относятся ко многим политическим позициям неолибералов, но солидарны с ними по вопросу вхождения женщин в состав рабочей силы, продающей свою способность к труду, несмотря на то что в данном случае имеет место маркетизация женского труда, когда-то защищенного от рынка семьей и домашним хозяйством. И все же, если говорить о полном диапазоне политической повестки, можно ожидать, что неолибералы будут занимать позиции, предусматривающие усиление действенности рыночных отношений, а социал-демократы и остальные будут более скептически настроены по отношению к рынку и станут отдавать предпочтение решениям, выходящим за его пределы (т. е. действиям правительства и государственному регулированию).
Важное промежуточное положение между двумя крайностями занимают подходы, сторонники которых обычно требуют от государства действий, направленных на реструктуризацию рынков, так чтобы их участники получали надлежащие, «правильные» стимулы. Важнейшим свидетельством того, что общий консенсус сместился от принятой СДПГ в 1959 г. формулы в сторону неолиберального направления, является, пожалуй, согласие многих социал-демократов (особенно в тех случаях, когда они формируют правительство) с тем, что неолиберальные решения могут быть вполне удовлетворительными и в некоторых случаях работать даже лучше прямого государственного вмешательства. Об этом свидетельствует, например, все более частое использование в борьбе с экологическим ущербом подходов, основывающихся на принципе «загрязнитель платит», по сравнению с непосредственным регулированием. Пример, который можно использовать для иллюстрации сразу нескольких тем книги, – принятая в ЕС система торговли квотами на выбросы углекислого газа (и аналогичные схемы, применяемые в других странах).
Согласно европейской системе торговли квотами, фирмы, принадлежащие к отраслям, продуцирующим вредные выбросы, получают (или покупают на аукционе) разрешения на тот или иной уровень выбросов в течение определенного периода времени. Если владелец такой квоты превышает установленный уровень вредных выбросов, то на него накладывается штраф. Если ему удалось добиться сокращения объема выбросов, то он может продать неиспользованные разрешения другим производствам, не желающим или не способным уменьшить загрязнение атмосферы. К тому же фирмы имеют возможность получать дополнительные разрешения, если они финансируют проекты по сокращению вредных выбросов в развивающихся странах, на величину, равную повышенному объему выбросов, право на которые они приобрели (процесс, известный как компенсация или зачет). В данном случае имеет место рыночное решение, когда компании получают финансовые стимулы к сокращению объемов вредных выбросов: положительные стимулы к тому, чтобы получить возможность с выгодой продавать неиспользованные разрешения, отрицательные стимулы к избеганию расходов, связанных с необходимостью приобретения дополнительных разрешений, и стимулы к участию в программах по сокращению эмиссии в развивающихся странах. Заметим, что данный подход не относится к кругу чисто рыночных, так как соответствующие рынки создаются политическими властями, а для обеспечения соблюдения «правил игры» должна быть предусмотрена система санкций. Неолиберальные доктринеры выступают против использования этой схемы и вынуждены отрицать изменения климата. То есть они отрицают существование проблемы общественных благ, поскольку чистый рынок не способен справиться с ней.
